Православный крест

ПАМЯТЬ
ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО
СОФРОНИЯ ПРЕМУДРОГО,
Патриарха Иерусалимского

вятый Софроний, самое имя которого означает целомудрие[1], родился в Дамаске[2] от благочестивых и целомудренных родителей; они были именитые граждане и звали их Плинфос и Мира. С юности блаженный Софроний стал жить согласно своему имени, любя премудрость духовную и внешнюю и девственную чистоту сохраняя от утробы матери; обе эти добродетели: премудрость духовная и девственная чистота называются целомудрием; так, по словам святаго Иоанна Лествичника[3], целомудрие [229]Святый Софронийесть общее название для всех добродетелей; и все их старательно усваивал целомудренный Софроний. Прежде всего, он изучил внешнюю[4] философию, за что и был прозван софистом, т. е. премудрым; это название софист в те времена было очень почетным, и его получали выдающиеся философы, например, Ливаний Софист, знакомый святаго Василия Великого. Желая после внешней философии приобрести духовную премудрость, блаженный Софроний обходил монастыри и пустыни отшельников и получал от богоугодных отцов пользу для своей души. Пришел он и в Святый Град Иерусалим и, посещая ближние монастыри, вошел в киновию великого Феодосия, где нашел инока Иоанна, прозываемого Мосх и Евират, саном пресвитера, человека добродетельного, притом весьма искусного и во внешней и внутренней премудрости. Софроний привязался к нему всем сердцем, как сын к отцу, как ученик к учителю, и следовал ему всюду до самой его кончины, ходя с ним вместе по монастырям и пустыням, посещая святых отцов и записывая их жития на пользу себе, как об этом свидетельствует книга, написанная ими обоими, под названием Лимонарь, или Цветник, и одобренная на Седьмом Вселенском Соборе[5]. В этой книге [230]учитель святаго Софрония часто называет его софистом, как равного себе в философском образовании; но преподобный Иоанн называет блаженного Софрония не только софистом и господином своим, но даже отцом; он не смотрел на него, как на ученика, а как на своего друга, спутника и сотрудника, как человека выдающейся жизни, и, кроме того, он провидел духом, что Софроний будет великим пастырем и непоколебимым столпом церкви Христовой. С этим преподобным Иоанном святый Софроний еще до своего пострижения прожил довольно долго сначала в Палестине, в той же киновии великого Феодосия, и в пустыне Иорданской, и в так называемом Новом монастыре, построенном святым Саввою, а потом оба, Иоанн и Софроний, покинули Палестину из страха перед нашествием Персов и отправились в область Антиохии Великой. В это время царь Персидский Хозрой Младший пошел на греческую землю войной по следующей причине. Мучитель Фока (как о том подробно пишет греческий историк Никифор) убил греческого царя Маврикия и захватил царский престол. А царь Маврикий когда-то оказал большое благодеяние Хозрою Персидскому: когда Хозрой был изгнан из Персидского царства и бежал в Грецию, то Маврикий был ему вместо отца и помог ему своими богатствами и воинскою силою возвратить себе престол в Персиде; так установился прочный мир между Греками и Персами. Когда же услыхал Хозрой об убийстве благодетеля своего — Греческого царя Маврикия, сильно пожалел о нем и, нарушив мирный договор с Греками, пошел мстить за убиение Маврикия. Персидские войска вступили во многие греческие владения, главным образом в Сирию, Финикию и Палестину, и покорили их. Тогда святые отцы, проводившие в тех странах постническую жизнь, оставили монастыри и пустынные жилища свои и бежали, кто куда мог. В это самое время и святые Иоанн и Софроний ушли из Палестины; а после ухода их был взят Персами Святый Град Иерусалим и Святое Древо Животворящего Креста Христова вместе со Святейшим Патриархом Захариею было захвачено в плен; оно пробыло в Персии в плену четырнадцать лет, к великой скорби и сожалению всех христиан. Прежде пленения Иерусалима святые Иоанн и Софроний, как сказано было, зашли в область Антиохийскую и, по обычаю своему, подобно пчелам, летающим по цветам и [231]собирающим мед, обходили все места, где только слышали о добродетельных отцах, и, собирая духовный сот, слаще медового, записывали их жития в вышеупомянутую книгу Лимонарь. Когда же и туда стали приближаться персидские войска, они отплыли в Египет, в Александрию[6], где делали то же самое. Великую пользу принесли они всему потомству христианскому, описав деяния и поучения многих святых отцов, что видели они своими глазами и своими ушами слышали. Святый Софроний, когда прибыл в Александрию, не был еще пострижен в иноческий образ, что видно из шестьдесят девятой главы их Лимонаря, где учитель Софрония, Иоанн Евират, говорит следующее:

«Пришли мы в Александрию, я и кир[7] Софроний, брат мой, до пострижения его, и пошли к авве[8] Палладию, мужу добродетельному и Божию рабу».

И еще в главе сто десятой он же говорит:

«Я с господином моим Софронием пошли в Лавру, отстоящую от Александрии в восемнадцати поприщах[9], к одному старцу, очень добродетельному, родом египтянину, и сказали ему:

— Господин и отец, скажи нам слово, как жить нам друг с другом; кир софист (Софроний) хочет удалиться от мира и стать иноком.

Тогда сказал нам старец:

— Хорошо делаете, дети, что оставляете мир ради спасения своей души, сидите в безмолвии в келье, оберегайте свои помыслы и молитесь беспрестанно с надеждой на Бога, — Он даст вам Свой разум и просветит ваш ум.

Отсюда видна удивительная добродетель святаго целомудренного Софрония: он, будучи мирянином, так много трудился, посещая [232]в разное время монастыри и пустыни и с таким усердием искал себе душевной пользы как бы встать на путь спасения, так что до пострижения в иноки уже был совсем как инок, проводя добродетельную иноческую жизнь. Потом он был пострижен учителем своим во время постигшей его болезни, от которой он думал, что умрет, и было ему видение; об этом учитель его пишет в сто второй главе следующее:

«Когда брат мой Софроний Премудрый был при смерти, стояли мы около него с аввою Иоанном Схоластиком, и сказал нам Софроний: мне казалось, что я иду какою-то дорогой и вижу целый хор девиц, которые с весельем говорили: «Пришел Софроний, венчался Софроний!». Потому девицы ликовали перед ним, что самое имя его означает целомудрие».

Вот что написал о нем его учитель. Выздоровев от болезни и уже будучи иноком, он еще больше трудился и заботился о своем спасении и спасении других.

В то время в Египте распространилась Севирова ересь[10], и они оба с учителем много боролись с еретиками; мудрые и начитанные в Божественном Писании, они спорили с еретиками и побеждали их. За это Святейший Патриарх Александрийский Иоанн Милостивый[11] очень любил их и почитал как искренних друзей, помогавших ему против еретиков и утешавших его в печали. В житии его, написанном Леонтием, епископом Неапольским, рассказывается, что святый Иоанн Милостивый имел обычай по средам и пятницам сидеть при входе в церковь, позволяя всякому желающему свободно приходить к себе, и выслушивал нужды всякого, помогал, улаживал раздоры и [233]споры; так творил он мир среди людей. Если же случалось, что никто не приходил к нему, когда он так сидел, и ничего не просил никто у него, то он вставал печальный и со слезами уходил в свой дом, говоря:

— Нынче ничего не нашел смиренный Иоанн, ничего не принес Богу за свои грехи.

Блаженный же Софроний (о котором идет речь), друг его, утешая его, говорил ему:

— Право, отче, тебе нынче надо веселиться, потому что твои овцы живут мирно без раздоров и ссор, как Ангелы Божии.

Отсюда видно, в каком почтении и любви у этого Святейшего Патриарха были святый Софроний со своим учителем.

Оба эти святые обыкновенно старались каждый день поучаться чему-нибудь новому, видя или слыша что-нибудь полезное для себя. И случилось с ними следующее, как рассказывает о том Иоанн.

«Я с господином моим Софронием Премудрым пошли в дом Стефана Философа, жившего по дороге в церковь Пресвятой Богородицы, построенную Патриархом Евлогием на восток от великого Тетрафила; был полдень. Когда пришли мы к дому Философа и постучались в ворота, привратник сказал нам:

— Еще почивает господин мой, подождите немного.

Тогда я сказал господину моему Софронию:

— Пойдем к Тетрафилу и побудем там.

Это место уважается жителями Александрии: говорят, царь Александр Македонский принес из Египта мощи святаго Пророка Иеремии и положил там, когда основывал в честь себя этот город. Придя туда, мы никого не нашли там, кроме трех слепых, и молча сели подле них со своими книгами. В разговоре друг с другом один слепой сказал другому:

— Друг, как ты ослеп?

А тот отвечал:

— Я в молодости был корабельщиком; когда мы плыли из Африки, мне очень много пришлось смотреть на море; на глазах у меня сделались бельма, и я ослеп.

Потом другой на вопрос, как он ослеп, отвечал:

— Я работал на стеклянном заводе и однажды, неосторожно делая стекло, обжегся; так от огня я потерял зрение.

[234]Рассказав причину своей слепоты, два слепых спросили третьего, как он ослеп. Тот отвечал им:

— Когда я был молод, я не любил трудиться и работать, а нравилось мне лениться; будучи же властолюбив и не имея, чем питаться, я начал воровать и делать много зла. Однажды я увидал: несут хоронить мертвеца, одетого в дорогие одежды; я пошел за носильщиками, чтобы посмотреть, где его положат; мертвеца похоронили у церкви святаго Иоанна; когда настала ночь, я открыл склеп, вошел туда и снял с мертвого все, оставив на нем только рубашку. Выхожу я из склепа, а во мне говорят злые мысли: вернись, возьми и рубашку, ведь она очень хорошая. И вернулся я, окаянный, чтобы снять и рубашку и оставить мертвеца нагим. И вот встал мертвец, сел перед мною, поднял руки и пальцами своими ободрал мне лицо и выцарапал мне оба глаза. Тогда я, окаянный, от беды такой и от боли едва вышел из склепа. Вот как я ослеп!

Услышав это, поманил меня господин мой Софроний, и мы ушли от слепых. И сказал мне Софроний:

— Правда, отец Иоанн, сегодня нечему больше учиться, достаточно полезного узнали, что никто, делая зло, не может укрыться от Бога».

Отсюда ясно, как оба эти святые, Иоанн и Софроний, заботились об ежедневной пользе себе. Словами, — сегодня нечему больше учиться, мы сегодня достаточно полезного узнали, — он показывает, что каждый день они старались приобрести какую-нибудь пользу себе.

Во время пребывания там, в Александрии, блаженный Софроний описал чудеса святых мучеников Кира и Иоанна в благодарность за исцеление своих глаз, потому что, когда заболели у него глаза и он прибег с молитвой и верой к тем святым бессребренникам-врачам, то получил от них просимое исцеление в их церкви, находившейся в Александрии; поэтому он усердно чтил их. Через несколько лет и Египту, где находится Александрия, начало угрожать персидское нашествие, и блаженным отцам Иоанну и Софронию пришлось бежать и оттуда; и Святейший Патриарх Иоанн Милостивый из страха перед варварами обратился в бегство. Вместе с ним они отправились в Константинополь и сели на корабль, желая быть вместе с тем, который не хотел с ними разлучаться. На пути Святей[235]ший Патриарх заболел и преставился в своем родном городе Алсафунте[ВТ 1]; прекрасную жизнь его и бесчисленные милости премудрый Софроний почтил похвальным надгробным словом; после погребения патриарха он отправился в древний Рим вместе с учителем своим Иоанном и с собравшейся около них братиею, до двенадцати человек; прожив же несколько лет в Риме, преподобный Иоанн, учитель Софрония, уже будучи старцем, отошел к Господу. Умирая же, он завещал возлюбленному своему ученику и духовному сыну Софронию блаженному не погребать его тела в Риме, но положить в деревянную раку и отвезти на гору Синайскую; если же нельзя будет достичь Синайской горы из опасения нападения варваров, то погребсти его мощи в киновии святаго Феодосия Великого[12], где преподобный Иоанн был сначала иноком. Так он и сделал. Подобно ветхозаветному Иосифу, вынесшему тело Иакова из Египта к месту погребения отцов своих[13], он взял из Рима[14] тело преподобного Иоанна, своего духовного отца, и отплыл с братиею в греческие земли. Приплыв же в Аскалон[15] и узнав, что от варваров невозможно дойти до Синайской горы[16], пришел в Иерусалим, занятый Персами, и погреб тело отца своего духовного в Феодосиевой киновии и сам остался жить со своей братией в Иерусалиме; патриарший престол там занимал тогда Модест, вместо Патриарха Захарии, бывшего в плену в Персии вместе с Честным Крестом. Спустя же недолгое время после прибытия святаго Софрония из Рима в Палестину соизволил Бог возвра[236]тить из плена в Иерусалим Святое Крестное Древо и Патриарха Захарию. Это случилось так. Воевода Ираклий, убив царя-мучителя Фоку[17] и заняв сам греческий престол[18], начал войну с Персией и, одержав много побед над войсками Хозроя, владел его городами семь лет. Потом Сироес, сын Хозроя, убив своего отца и сам став Персидским царем, старался примириться с греческим царем Ираклием; а царь Ираклий первым условием мира поставил то, чтобы царь Персидский уступил Иерусалим Грекам и возвратил Честное Древо Святаго Креста и с ним Патриарха Захарию. Это было исполнено: с великою честью после четырнадцатилетнего плена было возвращено из Персии Крестное Древо, которое сам царь Ираклий нес на своих плечах в Святый Град (как о том написано под 14-м сентября); Святейший Патриарх Захария опять занял свой престол. Через несколько лет Честно́е Древо Животворящего Креста Господня тем же царем Ираклием было перенесено из Иерусалима в Царьград, чтобы столь великое христанское сокровище не взяли опять в плен какие-нибудь враги: действительно, потом опять Иерусалим был взят врагами, как о том будет сказано ниже. Патриарх же Захария недолго пробыл на престоле после возвращения своего из плена и отошел к Господу, а преемником его на престоле был опять Модест, но прожил только два года; по смерти же Модеста на патриаршество в Иерусалим был избран святый Софроний. В это время возникла ересь монофелитов, иначе сказать, единовольников, признающих в лице Христа, в двух Его естествах, Божеском и человеческом, одну волю и одно действие, как будто бы каждое естество не имело своего особого, свойственного ему действия и желания; исповедующие такое учение хулят Христа, признавая Его несовершенным в обоих естествах. Об этой ереси подробнее написано в житии Максима Исповедника, 21-го января. Особенно поддерживал эту ересь и распространял Кир, Александрийский Патриарх, собрав у себя Поместный Собор и повелев так веровать; ему последовал и Константинопольский Патриарх Сергий, а за ним — Пиррос и другие; многие тогда пострадали, не приняв этой ереси. Весьма во[237]спротивился этой ереси Святейший Патриарх Иерусалимский святый Софроний и, собрав у себя Поместный Собор, проклял эту ересь единовольников и разослал всюду списки постановлений своего Собора, которые читались потом на Шестом Вселенском Соборе, утверждены святыми отцами и приняты как правоверные. Писал же святый Софроний и много других полезных Церкви Христовой слов, поучений и гимнов и житий некоторых святых, например, святой Марии Египетской, прожившей, подобно Ангелам в пустыне дольше обыкновенной человеческой жизни[19]. Он хорошо пас Божию церковь, заграждая уста еретиков и далеко отгоняя их, как волков, от словесного стада.

Потом случилось опять по Божию попущению нашествие варваров на Сирию и Палестину, но уже не Персов, а магометан,[20] которые сначала взяли город Дамаск, а потом осадили город Божий Иерусалим и через два года заняли его. Когда греческое войско в Сирии было ими разбито и воевода Сергий убит, Святейший Патриарх Софроний с палестинскими христианами заперся в Святом Граде. Сохранилось его слово, сказанное народу в день Рождества Христова во время осады; в нем, как новый Иеремия, он оплакивает разорение и запустение Святых мест, допущенное Богом за людские грехи. В особенности же он жалеет о том, что нельзя было дня Рождества Христова праздновать по обычаю в Вифлееме, так как Вифлеем уже был в агарянских руках. В конце второго года осады доведенные [238]до крайности христиане вынуждены были сдаться врагам и отворить им город. Но прежде Святейший Патриарх Софроний послал к князю агарянскому Омару условия мира, в которых первым было — не причинять никакого насилия и обиды христианской вере и святой Божией церкви. Омар дал обещание исполнить это и другие условия. Когда состоялся договор, отворили христиане городские ворота Агарянскому князю; он же, лицемерный и лукавый, притворился кротким и смиренным, как овца, будучи внутри хищным волком, оделся в изорванную одежду из верблюжьего волоса, вошел в город пешком и спрашивал, где церковь Соломонова, желая совершить там свои богомерзкие молитвы. Святейший Софроний вышел к нему навстречу и, увидев его в таком лицемерном виде, сказал:

— Вот, будет мерзость запустения на месте святом, предсказанная Пророком Даниилом!

И плакал он много со всеми христианами и убеждал князя снять рубище и одеться в подобающие ему княжеские одежды. Так Святый Град взят был Агарянами и христианство притеснено тяжелым рабством. А нечестивый этот Агарянский князь не сохранил условий мира, которые пообещал Святейшему Патриарху Софронию, и начал причинять многие беды иерусалимским христианам. При виде этого святый Софроний постоянно рыдал и молил Бога взять его душу от земли живых, чтобы не видеть ему более несчастий христиан и мерзости запустения, оскверняющей святые места, — и был услышан, вскоре окончив плачевную жизнь свою, и перешел[21] от земного слезного Иерусалима к небесному радостному, в обитель всех веселящихся о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.