Православный крест

СТРАДАНИЕ
СВЯТАГО МУЧЕНИКА
ГОРДИЯ
image.png

Мученик Христов Гордий родился в Кесарии Каппадокийской[1] от христианских родителей и был воспитан в православной христианской вере. По достижении возмужалости он взят был в военную службу и поставлен на должность сотника, потому что превосходил многих и крепостию тела и силою духа.

В то время Римский император Ликиний[2] излил на христиан всю свою злобу и воздвиг богоборческую руку свою на Христову Церковь. По всем торговым площадям и по всем наиболее людным местам были разосланы царские повеления и указы о том, чтобы не поклоняться Христу и чтобы всякий нарушитель этого царского запрещения был подвергаем смертной казни. Все были приводимы к каменным и деревянным идольским изображениям, чтобы поклоняться делу рук человеческих, а неповиновавшиеся были принуждаемы к сему мучениями. По всему городу началось смятение; имения христиан предавались разграблению, дома опустошались, люди избивались; благочестивые женщины были влачимы по городу — не было пощады ни юности, [142]ни почтения к старости; те, кто были ни в чем неповинны, страдали, как злодеи; в темницах было тесно; и хорошие, и богатые дома лишились своих обитателей; пустыня наполнялась людьми, изгнанными только за то, что они веровали во Христа; отец выдавал на смерть сына своего, сын влек на суд своего отца, брат неистовствовал против брата и раб восставал против своего господина; диавол навел на души людей как бы некую ужасную ночь безумия, так что один другого не узнавал, как бы в темноте. Молитвенные дома разорялись руками нечестивых, святые алтари ниспровергались, и не было никакого приношения, ни каждения, ни места, где бы можно было совершить Божественную службу: все было объято унынием как бы каким-то темным облаком. Служители Божии были изгоняемы, всякое благочестивое собрание проходило в ужасе, а демоны ликовали, оскверняя вселенную чадом и кровию жертв.

Видя таковые бедствия, Гордий решился добровольно удалиться из города; свергнув с себя воинское препоясание[3] и оставив богатство, родственников, друзей, рабов и житейские удобства и все, что вожделенно для людей, любящих мир и его наслаждения, он ушел в глубокие и непроходимые для людей пустыни, жизнь со зверями почитая для себя более приятною, нежели общение с идолопоклонниками; он подражал святому Пророку Илии, который, увидев служение сидонским кумирам, удалился на гору Хорив, вошел в пещеру, взыскуя Бога, Которого и увидел, поскольку Его могло узреть человеческое око[4]. Таков был и сей Гордий, бежавший от городских волнений, от торжищных кликов, от высокомерия чиновников, от судилищ клеветников, продающих, покупающих, клянущихся, лгущих, сквернословящих, бежавший от игр и глумления и от неприличной веселости городской, так как он имел чистый слух, чистые очи и прежде всего чистое сердце, которое могло зреть Бога. Он сподобился божественных откровений и познал великие тайны ни от челове́к, ни челове́ком[5], но имея великого Учителя — Духа Истины[6]. Отсюда перешедши к размышлению о [143]Святый мученик Гордийжизни, как она бесполезна и коротка, подобно сновидению и тени, он со всею силою души возжелал вечного пребывания на Небесах и, как сильный борец, стал готовиться к борьбе постом, бдением, молитвою и поучением в Слове Божием. С особенным же нетерпением он ожидал того дня, в который весь город должен был совершать праздник скверного бога Марса или, правильнее, демона, любящего брани[7]. Когда этот день наступил, весь народ пришел в цирк смотреть на конские бега и все расположились на высоких местах. В городе тогда не осталось никого; в числе зрителей, смотревших на быстрый бег коней и на искусство возничих, было и множество христиан, не радевших о своей жизни и не уклонявшихся от праздного сборища. В тот день рабы освобождаемы были от работ и собирались там же, дети из школ спешили сюда и здесь же присутствовали блудные и бесстыдные женщины. Так цирк наполнился бесчисленным множеством людей, внимательно смотревших на конские бега. Тогда доблестный и великий духом Гордий, сойдя с высокой горы в цирк, не устрашился народа, не стал раздумывать, какому множеству вооруженных рук он предает себя, но с бестрепетным сердцем и бесстрашною душою, протеснившись сквозь сидевших в цирке людей, стал посредине, подтверждая слово Писания: пра́ведный я́ко ле́в упова́я[8]. Но мало сего, с таким дерзновением став на открытом месте в цирке, он громогласно, подобно Апостолам, провозгласил слова Пророка Исаии: обретохся не [144]вопроша́ющым о мне[9], показывая тем ясно, что он не был приведен сюда необходимостью, но добровольно отдает себя на мученический подвиг в подражание Владыке Христу, Который Сам предал Себя в руки искавших Его во тьме ночной иудеев.

Когда присутствовавшие в цирке узнали, кто стоит пред ними, то тотчас поднялся крик: верующие рукоплескали от радости, а неверующие кричали судье, чтобы тот отдал приказ казнить Гордия. Все наполнилось криком и смятением, перестали смотреть на коней, перестали смотреть на возниц; напрасно шум от колесниц наполнял воздух: никто не хотел видеть ничего, кроме Гордия, никто не хотел ничего слышать, как только слова Гордия. Весь цирк наполнился криком, который, разносясь в воздухе подобно ветру, покрывал собою шум от коней. Когда же глашатай подал знак к молчанию, — умолкли трубы, утихли свирели, замолчали музыкальные инструменты: все смотрели только на Гордия, все слушали его одного. Сидел там в цирке и градоначальник, который наблюдал за порядком на бегах и назначал награды участникам бега. К нему тотчас подвели святаго, и сему последнему был дан вопрос, кто он и откуда? Из какого он семейства и рода?

Тогда Гордий рассказал о себе все, — какой он имел сан, и почему, оставив службу, удалился в пустыню, и зачем вернулся.

— Вернулся я, — сказал Гордий, — чтобы самым делом показать, что пренебрегаю твоими повелениями и исповедую Иисуса Христа, мою надежду и защиту. Узнав же, что ты многих превосходишь своею свирепостию, я нарочно выбрал этот день, как удобное время для исполнения моего намерения и обета.

От этих слов гнев градоначальника возгорелся, как огонь, и он обратил всю свою лютость на святаго Гордия.

— Позовите ко мне палачей! — воскликнул он. — Где бичи? Где свинцовые шары? Где колеса? Пусть растянут его на колесах и растерзают ему тело[10]; пусть повесят его на дереве, принесут орудия казни; пусть он отдан будет зверям, усечен мечом и брошен в пропасть. Впрочем, всего этого еще [145]мало для этого нечестивого человека, который достоин погибнуть не одной смертью, а многими.

Тогда святый Гордий сказал:

— Поистине большой вред я причинил бы себе, если бы не захотел умереть за Христа!

Эти слова привели градоначальника в еще большую ярость, усилив его природную лютость. Но чем более делался он жестоким, тем более являлся мужественным в муках святый Гордий. Никакие муки, никакие смертоносные орудия не могли отвратить его от принятого намерения. Возводя очи к Небу, он пел стихи из Псалма: Госпо́дь мне́ помо́щник, и не убою́ся, что́ сотвори́т мне́ челове́к?[11] и еще: не убою́ся зла́, я́ко Ты́ со мно́ю еси́[12]; и иные сим подобные изречения, которым он научился из божественных книг, воспевал Гордий, возбуждая себя к мужеству и терпению. Он так далек был от страха, что сам призывал на себя мучения.

— Чего, — говорил он, — вы медлите? Зачем стоите? Строгайте мое тело и раздробляйте его на части, мучьте меня, как вам угодно. Не лишайте меня надежды на получение тех благ, кои мне обещаны: чем более вы усиливаете мои мучения, тем бо́льшую награду я получу от Владыки моего. Скорбь этой жизни доставляет вечное веселие, и мы, вместо ран, какие вы возлагаете на тело наше, получим в день всеобщего воскресения светлые одежды; за бесчестие — нам будут даны небесные венцы. Вместо осуждения со злодеями, нам будет дано пребывать с Ангелами.

Не имея возможности отвратить святаго Гордия от святой веры своею яростью и пытками, лукавый градоначальник начал прельщать его ласками: ибо таковый обычай у диавола — боязливых он устрашает, а твердых умягчает лестью и расслабляет. Итак, мучитель стал предлагать святому различные подарки и еще большие награды обещал от лица царя.

— Царь, — говорил он, — даст тебе высокую должность в войске, большое имение, богатство и славу и все, что ты пожелаешь.

Святый же, услышав его обещания, посмеялся его безумию и сказал:

— Ужели ты можешь дать мне что-нибудь такое, что могло бы быть лучше Царства Небесного?

[146]Тогда нечестивый градоначальник, с гневом обнажив меч и повелев позвать палача, осудил святаго Гордия на отсечение головы. Пред совершением казни в присутствии множества народа Гордия окружили знавшие его люди, обнимали его и давали ему последнее целование. Со слезами они умоляли его, чтобы он не предавал сам себя на смерть, не губил бы своей жизни во цвете лет и не оставлял бы этого приятного всем солнца. Они советовали ему, чтобы он хотя бы только на словах отрекся от Христа, и говорили:

— Одним словом ты можешь избавить себя от смерти, отрекись от Христа устами; сердцем же веруй в Него, как хочешь, ибо Бог внемлет не языку, но мысли говорящего. Если ты поступишь так, то и гнев судьи смягчишь, и Бога умилостивишь.

Он же, как утес, стоящий посреди моря, который остается несокрушимым, несмотря на то, что на него с силою бьют волны морские, оставался непоколебим в своем добром решении. И как дом, стоящий на камне, не разрушается ни от каких сильных ветров, ни от проливных дождей и разливающихся рек, так и крепкий тот муж незыблем был в своей вере.

Увидев же своими духовными очами, что диавол ходит вокруг его знакомых и одного побуждает к слезам, другого же к молениям и недоброму совету, мученик сказал плачущим словами Господа: «Не пла́читеся о Мне́[13], но плачьте о врагах Божиих, которые преследуют христиан; о тех, говорю, плачьте, которые, готовя для нас огонь, возжигают и для себя геенну и собирают себе гнев на День гнева[14]. Перестаньте сокрушать мое сердце; ибо я не однажды, а много раз готов умереть за Имя Господа нашего Иисуса Христа».

А тем, которые советовали Гордию отречься от Христа только на словах, он отвечал так:

— Язык, который дан мне милостию Христа, я не могу заставить отречься от своего Творца: се́рдцем бо ве́руется в пра́вду, усты́ же испове́дуется во спасе́ние[15]. Как же отрекусь от Господа, Которому поклоняюсь с самого детства? Я воспитан [147]во святой вере. Не ужаснется ли Небо, если я отрекусь от Бога? Не скроют ли светила небесные света своего предо мною? Стерпит ли меня земля и не пожрет ли меня живым? Не обманывайте себя: Бог поругаем не бывает[16], и от уст наших Он судит нас и от словес наших оправдывает нас, и от словес осуждает[17]. Ужели вы не слышали страшной угрозы Господней: и́же отве́ржется Мене́ пред челове́ки, отве́ргуся его́ и А́з пред Отце́м Мои́м, И́же на Небесе́х[18]? Зачем же вы советуете мне устами отречься от Бога моего? Ужели для того, чтобы продлить свою жизнь? Ужели для того, чтобы на время избавиться от смерти и выгадать несколько дней жизни? Но ведь чрез это я лишусь жизни вечной. Ужели для того, чтобы избежать телесных мучений? Но при этом я не увижу благ, уготованных праведным там, где нет болезней. Это будет явным безумием, если я буду покупать себе недолговременною жизнию вечную муку и погибель вместе с душою. Нет, я и вам советую: если вы так худо мыслите, то поучитесь благоразумию и истине и, отло́жше лжу́, глаго́лите пра́вая[19], скажите, что Госпо́дь Иису́с Христо́с во сла́ву Бо́га Отца́[20], ибо такие слова изречет каждый язык, когда о и́мени Иису́сове вся́ко коле́но поклони́тся, небе́сных и земны́х и преиспо́дних[21].

Сказав сие и сотворив на себе крестное знамение, святый Гордий без боязни пошел на казнь, не изменив светлости лица своего, и остановился на месте казни в таком расположении духа, как будто позади его не было палача, и как будто он пред собою видел Ангелов, которым хотел отдать в руки свою душу. Будучи усечен мечом, он стяжал блаженную жизнь: подобно Лазарю, он при радостных кликах был перенесен на место вечного упокоения, где, приемля воздаяние, он вместе с Ангелами во веки прославляет Подвигоположника — Христа, за Коего пострадал.


[148]

Кондак мученика, глас 8:
Твоя́ по́ты пресла́вне, всю́ зе́млю напои́ша, и честны́ми кровьми́, Го́рдие, ми́р ве́сь возвесели́л еси́, моли́твами твои́ми богому́дре, спаса́й вся́ ве́рою тя́ воспева́ющыя, и ублажа́ющыя, вопию́щыя пе́снь досто́йную, всехва́льне, я́ко многострада́лец.

%d такие блоггеры, как: