Страдание  святого первомученика и архидиакона  Стефана

Православный крест

image.png

Когда Господь наш Иисус Христос, по совершении таинства спасения нашего, вознесся на Небо и от Отца ниспослал на Апостолов Духа Святаго в виде огненных языков[1], и первенствующая Церковь (Иерусалимская) начала умножаться, возникло в ней вскоре неудовольствие между христианами из еллинов[2] и евреев. Здесь разумеются не те еллины, которые поклонялись идолам и которых Священное Писание обыкновенно называло язычниками. Язычникам в то время еще не был открыт доступ к вере во Христа и не проповедывалось им слово спасения; даже по убиении архидиакона Стефана, еще не скоро стали допускать язычников в собрание верных. Первым из язычников христианином был Корнилий Сотник[3], но едва крестил его св. Петр, вознегодовали христиане из обрезанных иудеев на то, что Петр ходил к необрезанным, и роптали на него до тех пор, пока он не рассказал им о видении, бывшем ему — о плащанице, спущенной с Неба[4]. Тогда они успокоились и прославили Бога, говоря: — Видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь. Итак, при жизни святого Стефана роптали на евреев еллины не из числа язычников, а бывшие также из евреев и хранившие тот же Закон, данный Моисеем, но рассеявшиеся по разным странам (как и святый Апостол Иаков в своем Послании пишет: обеманадесяте коленома, иже в разсеянии, радоватися[5], и усвоившие еллинский язык (но не веру и нравы), посему их и называли еллинами те, которые жили в Иерусалиме. Подобным образом и Златоуст выражается: «Еллинами, о коих говорится в книге Деяний Апостольских, я полагаю, назывались говорящие по-еллински, потому только, что они по-гречески говорили, будучи евреями». Между такими-то еллинами-христианами и возник ропот на христиан из евреев иерусалимских, ропот за то, что вдовы еллинов были пренебрегаемы при ежедневном назначении служений: или им назначалась низшая работа, или им давалась меньшая и худшая доля пищи и одежды. При таком положении дел, святые двенадцать Апостолов созвали всех бывших тогда верующих и сказали им: — Нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу; а мы постоянно пребудем в молитве и служении Слова[6]. Это предложение святых Апостолов было одобрено всем собранием верных, которые немедленно избрали: Стефана, мужа исполненного веры и Духа Святаго, Филиппа, Прохора, Никанора, Тимона, Пармена и Николая, уроженца антиохийского. Самые имена сих избранников показывают, что они были родом не из тех евреев, которые жили в Иерусалиме, но из тех, которые проживали в еллинских странах, ибо имена их — не еврейские, а еллинские. Из них Стефан приходился родственником Савлу, впоследствии призванному Господом с именем Павла к вере и апостольскому служению; Павел же был родом из города Тарса, в Киликии[7]. Эти семь мужей потому избраны были из еллинов для служения бедным вдовам, чтобы еллины, доселе скорбевшие о пренебрежении своих вдовиц, успокоились наконец и перестали жаловаться и роптать. Все сии избранники были приведены к Апостолам, и те помолились, возложили на них руки и посвятили их в диаконы (служители). Первым между ними был Стефан, исполненный веры и силы, и потому назывался архидиаконом. По благодати Божией, он творил много знамений и чудес среди верных: а если о чудесах его не упоминается в Священном Писании, это нисколько не удивительно, ибо и о делах Самого Христа Господа сказано: аще бы по единому писана быша, ни самому мню всему миру вместити пишемых книг[8]. Впрочем, с полным основанием можно сказать, что святый Стефан, подобно старейшим Апостолам, возлагал руки на больных, и они становились здоровыми. Кроме сего, он был муж сильный словом и делом, верных утверждал в вере, неверных же иудеев обличал, доказывая им от Закона и Пророков, что они несправедливо, по зависти, убили Сына Божия, Мессию, ожидаемого столько веков. И когда между иудеями, и фарисеями, и саддукеями, и греческими евреями разгорелся однажды спор о Господе нашем Иисусе Христе, и одни говорили, что Он — Пророк, другие же — что Он льстец, а иные — что Он — Сын Божий, святый Стефан, взойдя на возвышение, стал благовествовать всем о Христе Господе, говоря: — Мужие братие! Зачем усиливается между вами раздражение, и весь Иерусалим разделяется на партии? Блажен тот из вас, кто уверовал в Господа нашего Иисуса Христа, ибо Он, для того, чтобы освободить нас от грехов наших, сошел с Небес и родился от Пресвятыя и Пречистыя Девы, избранной прежде создания мира, Он принял на Себя и понес наши немощи и недуги, слепым даровал зрение, прокаженных очищал, бесов изгонял. Они же, услышав слова его, стали спорить с ним, усиливались опровергать его и хулить проповедуемого им Господа, как написано об этом в книге Деяний Апостольских: «Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев и Киринейцев, Александрийцев и некоторые из Киликии и Асии вступили в спор со Стефаном»[9]. Ибо евреи, жившие между греками в разных отдаленных странах, имели особые свои синагоги в Иерусалиме. И таким образом, кроме первенствующей архисинагоги еврейской, в Иерусалиме много было синагог разных пришельцев, или евреев, живших в различных странах, и от каждой страны евреи исключительно в свою синагогу в Иерусалиме посылали детей учиться Закону Божию. Да и сами они, ежегодно приходя на поклонение ко храму Соломонову, проживали при своих синагогах, и собирались в них, и учились в них, как это видно из второй главы книги Деяний Апостольских: «В Иерусалиме находились иудеи, люди набожные из всякого народа под небесами, Парфяне, Мидяне и Еламиты» и прочие[10], т. е. евреи, жившие в Парфии, в Мидии, в Еламе[11], и в прочих там указанных странах, пришедшие теперь на праздник в Иерусалим. Соответственно сему, были в Иерусалиме синагоги Киликийская, Александрийская, Киринейская[12]. О Либертинской[13] же рассказывают, что в ней было особенное племя евреев, ведущее свой род от тех, которые некогда были пленены Помпеем римским[14], потом отпущены на свободу, и поэтому назывались либеры, что значит — свободные. Точно также и св. Златоуст говорит: «Либертинами назывались те, коим была дарована свобода римлянами. И так как в Иерусалиме жили пришельцы из разных стран, то они и синагоги свои в нем имели, где слушали чтение Закона и молились». Сии-то собрания в синагогах — Либертинской, Киринейской и других, споря со Стефаном, не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил, и святый Стефан в то время словом истины одолел три части света — Европу, Азию и Африку: одолел Европу в лице либертин, пришедших из Рима, находящегося в Европе, одолел Азию в лице киликиян, уроженцев Азии, одолел Африку в лице киринейцев и александрийцев, происходивших из Африки. Они же, не имея силы сказать что-либо против проповедуемой Стефаном истины, светлейшей солнца, воспламенились на него гневом и, полные зависти, подучили некоторых из своих единомышленников, привыкших говорить ложь, объявить главной архисинагоге еврейской, будто они слышали, как Стефан говорил хульные речи против Моисея и Бога. Возмутив, таким образом, народ, и старейшин, и книжников, они напали на святого Стефана, схватили и привели его в синагогу к первосвященникам и великому множеству законоучителей; тут же представили и ложных свидетелей, которые утверждали: — Сей человек не перестает говорить хульные речи на св. место сие и на Закон, и мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые установил нам Моисей. Святый же Стефан стоял невозмутимо среди этого убийственного собрания, как Ангел Божий, сияя светом божественной благодати, как некогда Моисей: ибо преобразился внешний вид лица его, и все, бывшие в собрании, смотря на него, видели лицо его, как лицо Ангела. Первосвященник спросил его: — Справедливо ли то, что говорят о тебе свидетели? Святый, раскрыв уста свои, произнес длинную речь. Он начал от Авраама, который первый получил обетование о пришествии Мессии, и затем рассказал всю историю до Моисея, вспоминая о нем с полным благоговением и уважением, и этим ясно показывал и возражал против лжесвидетелей, что сам он вовсе не хулитель ни Моисея, ни Закона Божия, данного чрез Моисея, и еще яснее доказывал, что именно отцы их были хулителями. — Не восхотели, — говорил он, — отцы наши быть послушными ему, но отринули Его и обратились сердцами своими к Египту[15]. Потом возражая на другую клевету, будто бы он произносил хулу на место святое, сказал: — Соломон построил Ему храм[16]. Этими словами он как бы хотел сказать: «Я чту место святое, по Божиему благоволению мудро устроенное царем Соломоном и освященное славою Господнею, явленною облаком, я почитаю храм, во славу Божию созданный людьми, но при сем и то исповедую, что Бог более любит пребывать в невещественных, нерукотворенных храмах, т. е. в душах человеческих чистых». — Всевышний не в рукотворенных храмах живет, — говорил он, — как говорит Бог чрез Пророка: Небо Мне престол есть, земля же подножие ногама Моима: кий храм созиждете ми, глаголет Господь: или кое место покоищу Моему; вся бо сия сотвори рука Моя[17]. Наконец, исполнившись божественной ревности, как некогда Илия, святый Стефан обратился с обличительной речью против всего собрания: — Жестоковыйные люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому: как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника (обетованного Мессии), которого предателями и убийцами сделались ныне вы[18]. Сии слова святого возбудили в первосвященнике и книжниках невыразимую ярость, и все они, слушая сие, рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами своими. Но Стефан не обращал внимание на их гнев, ибо был исполнен Духа Святаго, Который и делал его мужественным и боговдохновенным. Взглянув на Небо, он увидел славу Божию. Доселе он проникнут был лишь желанием узреть ее, и с полной верою твердо надеялся достигнуть сего, а теперь, еще до кончины своей, стал созерцать ее и, как близкий к смерти, встречал ее, как начало блаженства; он увидел и Самого Христа Иисуса, Владыку и Господа своего, стоящего в Небе и как бы ожидающего к Себе прихода его, когда, наконец, разрешившись от тела, скорее дойдет к Нему, и там, где Он, Сам Господь, там и слуга Его будет[19]. И то, что он видел, то объявил всем, воскликнув громким голосом: — Вот, я вижу Небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога[20]. Он не скрыл сего видения, как обыкновенно делали святые мужи, которые, конечно, по смирению своему, не открывали явлений, посылаемых им от Бога, но всем объявил преславное откровение для того, чтобы верные утвердились в вере, а неверные были посрамлены. И для того еще он сделал сие, чтобы и будущих после его мучеников уверить, что страдающим за Христа нет препятствия к восхождению на Небо и какого-либо испытания, но открыт прямой, свободный путь, Небо отверсто, воздаяние готово. Сам Подвигоположник, стоя, ждет, Господня слава сама сретает мученика во Вратах небесных. И посему святый первомученик поведал в слух всех, что он видит, как бы призывая этим и других после себя к тому же венцу мученическому. Но завистливые иудеи, привыкшие убивать пророков и восставшие на Самого Господа, Исполнителя Закона и Пророков, не стерпели слов истины, будучи сами лживы, и не захотели слушать откровения святого Стефана, но подняли громкий крик, стали затыкать свои уши и, единодушно устремясь к нему, возложили на него свои убийственные руки, вывели из города, как прежде Господа Иисуса, благоизволившего пострадать вне стен, и камением побивали благого и верного раба Господня. А чтобы легче было бросать камни на святого, лжесвидетели и убийцы сняли с себя верхние одежды и сложили их при ногах одного юноши, по имени Савла, который хотя был единоплеменником и родственником убиваемого, но более других раздражен был против него, из слепой ревности к Ветхому Закону. Савл — говорится в Деяниях — одобрял убиение его[21]. И св. Иоанн Златоуст говорит о сем так: «Скорбел Савл, что у него не было много рук, чтобы всеми ими можно было поражать Стефана, и доволен был лишь тем, что мученика побивали многие руки лжесвидетелей, которых одежды он сторожил». В то самое время, когда святого Стефана убивали в долине Иосафатовой (которая лежит между Иерусалимом и Елеоном, при Кедрском потоке, имевшем множество камней по берегам), вдали, на некотором возвышении, взирая с горы, стояла Пречистая Дева со святым Иоанном Богословом и прилежно молилась о Стефане ко Господу и Сыну Своему, да укрепит его в терпении и примет душу его в руки Свои. О, как сладостна, хотя и от жестоких ударов камнями, была смерть святого первомученика, когда с высоты Небесной Сладчайший Иисус, а с горы земной Сладчайшая Матерь с возлюбленным учеником взирали на его подвиг! И святый Стефан, под частым каменным дождем, падающим на него, весь обагряясь кровию, ослабевая силами, и разрешаясь от уз плоти, скорбел сердцем не о себе, а о тех, которые убивали его, и прилежнее о них, чем о себе, молился пред смертию: ибо о себе, стоя прямо, говорил: — Господи Иисусе, приими дух мой[22]. Потом, преклонив колена, молился о своих убийцах, восклицая: — Господи, не вмени им греха сего[23]. С этими словами святый предал Христу свою чистую душу. Так скончался добрый подвижник, так увенчался, как бы багряными цветами, окровавленными камнями первый мученик и вошел в отверстое, виденное им, Небо к Господу и Царю славы, соцарствовать с Ним в бесконечном царстве. Архидиаконом он рукоположен был святыми Апостолами вскоре после Пятидесятницы, и пострадал в том же, по Вознесении Господнем году, 27 декабря, имея от роду немного более 30-ти лет. Лицом он был прекрасен, но еще прекраснее душою. Тело же его святое было повержено на съедение зверям и птицам, и лежало день и ночь непогребенным. И только на другую ночь Гамалиил[24], известный в Иерусалиме еврейский законоучитель (который и сам потом уверовал во Христа с сыном своим Авивом), послал честных и верных людей и, тайно взяв тело святого, отнес в свое имение, отстоявшее от Иерусалима на 20 стадий[25], называемое Кафаргамала, и с честию похоронил там, сотворив над ним плач великий. «И кто бы не плакал, — говорит Златоуст, — смотря на того кроткого агнца, побиенного камнями и лежащего мертвым!» Чрез много лет после того благочестивая царица греческая Евдокия, супруга Феодосия Младшего[26], прибыв в Иерусалим, на том месте, где святый первомученик Стефан был убит и земля обагрилась его честною кровию, создала прекрасную церковь во имя его[27], в честь же Христу Богу, Ему же слава вовеки. Аминь.

Тропарь первомученика, глас 4:
Подвигом добрым подвизался еси первомучениче Христов и Апостоле, и мучителей обличил еси нечестие: камением бо побиен от рук беззаконных, венец от яже свыше десницы приял еси, и к Богу взывал еси вопия: Господи, не постави им греха сего.
Кондак, глас 3:
Владыка вчера нам плотию прихождаше, и раб днесь от плоти исхождаше: вчера царствуяй плотию родися, днесь раб камением побивается. Того ради и скончавается первомученик и божественный Стефан.
%d такие блоггеры, как: