Православный крест

Воспоминание чуда, 
бывшего от иконы Господа Иисуса Христа
В городе Берите (современный Бейрут, Ливан) близ еврейской синагоги жил один христианин, имевший икону Господа нашего Иисуса Христа. По прошествии некоторого времени этот христианин купил себе другой дом, куда и переселился, перенеся из первого дома все, кроме иконы Господа, которая была оставлена им по особому смотрению Божию. После христианина занял тот дом, где была икона Господа, Еврей и стал жить в нем, не замечая святой иконы.

Однажды он позвал на обед к себе своего друга, также Еврея. Во время обеда гость, взглянув на стену дома, заметил висевшую там икону и сказал хозяину:

— Как ты, будучи Евреем, держишь в своем доме сию икону?

Хозяин стал клясться, говоря, что до сего времени не замечал ее. Гость же, ушедши, оклеветал в синагоге своего друга.

— Сей человек, — говорил он, — несмотря на то, что он Еврей, имеет у себя в доме икону Иисуса Назарянина.

Тогда все бывшие в синагоге, страшно возмутились этим обстоятельством, но ничего не могли предпринять в тот день, так как уже наступил вечер. На утро же народ еврейский, священники и старцы, собравшись, отправились в тот дом, где находилась святая икона. С шумом вошедши в дом, они схватили икону и вынесли ее вон из дому. Здесь они стали вокруг иконы и решили надругаться над ней так, как отцы их надругались над Изображенным на ней. Они начали плевать на икону и ударять по изображению Лица Иисуса Христа и затем сказали:

— Мы слышали, что наши отцы пригвоздили Его на дереве: сделаем то же и мы над сей иконой.

Взявши гвозди, они прибили икону к дереву в тех местах, где были изображены руки и ноги. Затем, надевши на трость губку со оцтом[27], они приложили к устам Господа и, наконец, принесли копье и велели одному из них ударить в ребро Господа. И как только тот пронзил икону копием, тотчас же потекла из нее кровь и вода[28]. При виде столь великого чуда всех присутствовавших объял великий страх. Собравши кровь и воду в сосуды, они решили привести слепых, хромых, бесноватых и помазать их сею кровью.

— Если приведенные получат исцеления, — говорили они, — мы все уверуем в Распятого.

Тогда был принесен один хромой от рождения, — и, после того, как был помазан кровию, истекшею от святой иконы, тотчас выздоровел. Затем были приведены слепые и множество беснующихся, которые освободились от своего недуга после того, как были помазаны сею кровию.

Узнавши об этом, жители города поспешили посмотреть на такое предивное чудо. Они захватили с собою всех больных, расслабленных, прокаженных, которые и получили исцеление. Тогда весь народ еврейский, проживающий в том городе, уверовал в Господа нашего Иисуса Христа. Евреи, падши пред образом Господа, с сокрушением говорили:

— Слава Тебе, Христе, Сыне Божий, творящему таковые чудеса! Слава Тебе, Христе, Коего отцы наши распяли, но в Которого мы ныне веруем; приими нас, припадающих к Тебе, Владыко!

После сего все Евреи того города — мужи, жены и дети, пришедши к епископу, умоляли его, чтобы он просветил их Святым Крещением. Они показали ему ту икону, из которой истекла кровь и вода, и рассказали о всех тех поруганиях, которые они доставили святой иконе. Епископ, увидав искреннее покаяние, принял их с радостию и, научив их святой вере, крестил их с женами и детьми, а синагогу их обратил в церковь Господа нашего Иисуса Христа. И великая радость была у всех жителей города не только от того, что получили исцеление множество больных, но и потому, что неверные Евреи крестились и признали святую веру, вследствие происшедшего от иконы Господа чуда.

Посему каждый должен с верою и любовию совершать поклонение пред святыми иконами, и в особенности пред иконою — в честь и славу Ипостаси Божественной, соделавшейся Богочеловеком, Господом нашим Иисусом Христом, Емуже с Богом Отцом и Святым Духом до́лжно воздавать поклонение во веки веков. Аминь.

Воспоминание
Седьмого Вселенского Собора

Одиннадцатого октября св. Православная Церковь творит воспоминание о святых отцах седьмого Вселенского Собора. Поводом к созванию его благочестивою царицею Ириною и Константинопольским Патриархом Тарасием была так называемая ересь иконоборцев.

Начало ереси сей восходит ко временам императора Льва Исаврянина, издавшего указ, предписывавший выносить святые иконы из церквей и домов и сожигать их на площадях, а равно и уничтожать изображения Спасителя, Божией Матери и святых угодников, поставленных в городах на открытых местах или находящихся на стенах храмов. Когда народ стал препятствовать исполнению сего указа, тогда к гонимым им святыням Лев присоединил и их ревностных почитателей. Тотчас же было издано повеление, убивать всех, составлявших толпу. И много — в особенности женщин — пало от мечей иконоборцев в тот день за свою любовь и ревность к святым иконам. Затем император приказал закрыть высшую богословскую школу Константинополя и тем лишить православных того победоносного оружия в борьбе с иконоборцами, какое они умели извлекать из основательного богословского образования. Некоторые из византийских историков говорят даже, будто он в тех же целях сжег и богатую, имевшуюся при ней, библиотеку. Но гонитель отовсюду встречал резкое противоречие своим распоряжениям. Из Сирии, из Дамаска, против них писал святый Иоанн Дамаскин[29]. Из Рима, по смерти Григория II-го[30] продолжал писать преемник его, папа Григорий III-ий. А из других мест отвечали на них даже открытыми восстаниями.

Сын и преемник Льва Константин Копроним[31], не отступая от направления, принятого его отцом в отношении к вопросу о почитании св. икон, решился воздействовать главным образом на духовенство, потому что деятельными противниками иконоборцев были повсюду преимущественно епископы и иноки.

Для сей цели он постарался созвать Собор[32], на котором было осуждено иконопочитание. Ближайшим следствием лже-вселенского Собора было то, что иконы были выброшены из церквей и большей частию сожжены, живописные и мозаичные священные изображения на стенах храмов затерты известью. Не избег такой участи даже великолепный Влахернский храм Богоматери, на стенах которого лучшими художниками была изображена вся земная жизнь Богочеловека, все Его чудеса, все события Евангельской истории, оканчивая сошествием Св. Духа на Апостолов. От гонения на иконы Копроним перешел к гонению на святые мощи; их велено было выбрасывать. Так поступлено было, например, с св. мощами великомученицы Евфимии[33]: мощи ее вместе с гробницею были выброшены из храма и ввержены в море, а великолепный Халкидонский храм, посвященный ее имени, обращен в казармы. Считая иноков главными поборниками иконопочитания, Копроним решился закрыть все монастыри. Многие монастыри Константинополя, начиная с знаменитого Далматского, были обращены в казармы или разрушены. Много иноков было замучено. При сем обыкновенно разбивали головы иноков на тех самых иконах, в защиту коих они выступали.

В царствование преемника Копронима, Льва IV-го[34], иконопочитатели могли вздохнуть несколько свободнее. Но полное торжество иконопочитания совершилось лишь при императрице Ирине[35], занявшей за малолетством сына своего Константина престол своего супруга Льва IV-го после его смерти. Заняв престол, она прежде всего возвратила из ссылки всех иноков, сосланных за иконопочитание, а большинство епископских кафедр предоставила ревностным иконопочитателям. Затем возвратила св. мощам все почести, которые были отняты от них иконоборцами. Но императрица сознавала, что всего этого еще мало для полного восстановления иконопочитания. Необходимо было созвать Вселенский Собор, который бы, осудив недавний Собор, созванный Копронимом, восстановил истину иконопочитания. На этом особенно настаивал при своем избрании на патриарший престол Тарасий[36].

— Если императрице действительно угодно, — заявил он, — чтобы Тарасий принял бремя патриаршего правления, то он согласен, но не иначе, как только под условием созвания Вселенского Собора.

Выслушав это объяснение Тарасия, императрица вывела его к сенаторам и духовенству, собравшимся в Матаврском дворце для избрания Патриарха. В сильной и выразительной речи Тарасий пред лицом этого собрания заявил, что если желают, чтобы он принял Патриаршество, то пусть созовут Вселенский Собор для утверждения иконопочитания. Большинство собравшихся признало требование Тарасия справедливым, и Тарасий был посвящен в Патриархи в праздник Рождества Христова в 784-м году. Вскоре от лица императрицы Ирины и сына ее Константина, за малолетством коего она управляла государством, было отправлено послание к Римскому папе Адриану с приглашением на Собор. К этому посланию присоединил и от себя лично приглашение Патриарх Тарасий. Папа отказался от чести присутствовать лично на Соборе. Он прислал от себя двух легатов: Петра, протопресвитера церкви святого Апостола Петра в Риме, и Петра, игумена обители св. Саввы в Риме же. Прибыли в Константинополь и представители от патриархов Александрийского и Антиохийского. Это были старшие синкеллы[37] их: пресвитеры Иоанн и Фома. Помимо полномочий от своих патриархов они привезли еще послание и от Иерусалимского Патриарха, в котором последний выражал свое согласие на утверждение иконопочитания. Созваны были в столицу и епископы Константинопольского патриархата. В начале предполагалось Собор открыть летом 786-го года в Константинопольском храме св. Апостолов. Все уже было приготовлено к открытию соборных заседаний, как вдруг накануне самого открытия их в Константинополе вспыхнул бунт среди войска, который и помешал состояться Собору. Собор открылся лишь осенью следующего года (24-го сентября) и уже не в Константинополе, а в близкой к нему Никее, где происходил и Первый Вселенский Собор, в храме св. Софии. Число членов Собора в точности не установлено. Во всяком случае их было более трехсот, потому что под соборными актами имеется подпись 307 епископов. Собор начался речью Патриарха Тарасия, после которой была прочитана императорская грамота к Собору. По прочтении ее было приступлено к разбору виновности епископов, замешанных в иконоборстве.

После сего императорский секретарь Леонтий напомнил Собору о необходимости выслушать послание о св. иконах папы Адриана к императору и Патриарху. Эти послания открывают пред нами завесу самой глубокой апостольской древности и выясняют, как смотрела на иконы в то время св. Церковь[38]. По прочтении обоих этих посланий представители папы пожелали знать: согласны ли с ними Патриарх и все члены Собора?

Тарасий отвечал, что он приемлет все, что написано папою.

— Этому надобно следовать, — сказал он, — противоречить ему значит поступать неразумно. И сами мы, на основании Писаний, умозаключений и доказательств исследовав истину и познав ее на основании учения Отцов, твердо и непреложно исповедали и будем исповедовать, согласно древнему преданию св. Отец, живописные Иконы, поклоняясь им с горячею любовию, так как они во Имя Господа Бога и непорочной Владычицы нашей Святой Богородицы, св. Апостолов и всех святых, но поклонение и веру будем относить к Единому Истинному Богу.

— Весь святый Собор так же учит, — раздался ответ на его слова со стороны всех членов Собора.

Затем было прочитано окружное послание Патриарха Тарасия, написанное им к епископам и пресвитерам Антиохии, Александрии и Иерусалима при вступлении на патриарший престол и ответная на него грамота восточных патриархов. По прочтении этих посланий, Отцы Собора единогласно заявили: «Мы совершенно согласны с ними, с любовию принимаем и почитаем священные и досточтимые иконы и поклоняемся им».

В начале следующего заседания, по совету Патриарха Тарасия, решено было сделать пересмотр всех мест из Священного Писания, из свято-отеческих творений и из описаний житий святых, могущих служить основанием к утверждению догмата иконопочитания. Среди последних встретилось великое множество повествований о чудесах, исшедших от св. икон и мощей. Вот некоторые из них:

В описании мученичества св. Анастасия Персянина[39] рассказывалось, что при перенесении его мощей в Кесарию Палестинскую, когда народ отовсюду устремлялся в сретение им, одна женщина, по имени Арета, впала в сомнение и сказала:

— Я не поклонюсь мощам, принесенным из Персии.

Чрез несколько дней св. мученик явился Арете во сне и спросил:

— Ты страдаешь болезнию в бедрах?

Не успела Арета ответить ему, что здорова, как вдруг почувствовала, что ее действительно постигла болезнь. Долго томилась она в своей болезни, затем, почувствовав временное облегчение от нее, стала размышлять, по какой причине постигла ее такая болезнь. В таком размышлении она провела четыре дня. На рассвете пятого дня ей опять является св. мученик и говорит:

— Иди в Тетрапил[40]. Помолись св. Анастасию и будешь здорова.

Принесенная к указанному месту, она, когда увидела икону св. мученика, громко возгласила:

— Это поистине тот, кого я видела во сне.

Повергшись на помост, она долго плакала слезами раскаяния и встала совершенно здоровою.

По прочтении на Соборе повествования о сем чуде, представители папы заявили, что сия икона св. Анастасия с честно́ю главою его находится в одном из монастырей Рима и в настоящее время, а епископ Тавроменийский Иоанн добавил к их заявлению, что он знает одну женщину из Сицилии, которая, будучи в Риме, получила от иконы св. мученика исцеление.

Затем было сообщено Петром, епископом Никомидийским, о чуде, происшедшем от иконы Господа в Берите[41] и приведено из Евагрия[42] повествование об Едесском чуде от нерукотворного образа Спасителя. Чудо состояло в следующем:

Однажды Едессу осадил Хозрой, царь Персии. С сделанных по его приказанию огромнейших насыпей воины стреляли чрез городские стены в жителей города. Осажденные жители решились сделать подкоп под насыпи и затем сжечь их. Но огонь, который они разводили в подкопах, за неимением притока туда свежего воздуха, всякий раз угасал. Тогда едессяне взяли Нерукотворный образ и принесли его на выкопанные рвы. Окропив образ водою, они стекавшими по нему каплями брызнули на слабо горевший огонь в сложенных дровах, и тотчас же все дрова были объяты необычайным пламенем. Обратив их в уголь, пламя перешло к верхним деревам и быстро уничтожило все сооружения Хозроя[43].

При чтении сего повествования, чтец великой Константинопольской церкви сказал:

— Я сам — недостойный раб, когда ходил в Сирию с царскими апокрисиариями[44], был в Едессе и видел сей Нерукотворный образ; верные почитают его и поклоняются ему.

Много и других, подобных приведенным, извлечений из святоотеческих творений было прочитано на следовавших за первым заседаниях Собора. Когда Отцы Собора, как выразился Патриарх Тарасий, «насытились святоотеческими свидетельствами», на средину заседаний была вынесена одна досточтимая икона, и пред нею все присутствовавшие на Соборе Отцы, лобызая ее, произнесли двадцать два кратких изречения, повторяя каждое из них по три раза. Все главные иконоборческие положения в них были осуждены и преданы проклятию.

Следующие заседания были посвящены разбору определений лже-вселенского Копронимова Собора. Разбор этот был произведен с величайшею тщательностию. Велся он все время при посредстве двух лиц, как бы двух сторон: один читал то, что было определено лже-Собором, другой читал опровержение на то, что было ложного в определениях. Места Св. Писания, ложно истолкованные Копронимовым Собором, теперь подверглись новому толкованию. Например: из Ветхозаветного Писания в защиту своих мнений иконоборцы указывали на запрещение Десятословия: не сотвори себе кумира[45].

Отцы Собора отвечали на сие:

«Изречения, сказанные Израильскому народу, который служил тельцу и не чужд был египетских заблуждений, нельзя переносить на Божественное собрание христиан. Бог, намереваясь ввести Иудеев в Землю Обетования, потому дал им заповедь: не сотвори себе кумира, что там обитали идолопоклонники, поклонявшиеся и демонам, и Солнцу, и Луне, и звездам, и другим тварям, даже птицам, и четвероногим, и гадам и не поклонявшиеся только Богу Живому и Истинному. Когда же, по повелению Господню, Моисей создал Скинию свидения, тогда он, показывая, что все служит Богу, приготовил из золота человекообразных Херувимов, представлявших собою образ Херувимов разумных».

Также ложно истолкованы были лже-вселенским Собором некоторые места и из святоотеческих творений. В свою защиту иконоборцы приводили, например, такое место из творений св. Афанасия Александрийского:

«Как же не жалеть о почитающих творения по той причине, что зрячие кланяются не видящим и одаренные слухом не слышащим? — Тварь никогда не спасет твари».

Но Собор разъяснил, что св. Афанасий в данном месте имел в виду язычников и против них направлял свою речь; христиане никогда не служили твари вместо Единого всех Бога, как обвиняли их иконоборцы. Оказалось также, что иконоборцы часто приводили свято-отеческие слова отрывочно, — без связи их с предшествующею им и последующею за ними речью, — отчего в этих словах мог получаться желательный для них смысл.

Наконец, некоторые из приведенных иконоборческим Собором выражений оказались совершенно подложными.

Как скоро оказалось, что основания, какие приводил лже-вселенский Собор в оправдание своих вероопределений, ложны и недостаточны, для всех само собою стало понятным, что и самые вероопределения его, утвержденные на таких основаниях, ложны, и поэтому Отцы Собора скоро перешли к окончательной выработке собственного соборного вероопределения. В этом окончательном вероопределении Отцы Собора нашли нужным сначала упомянуть о поводе к созванию Собора и о предпринятых им трудах, затем — привести дословно весь Символ Веры и опровержение всех тех ересей, которые уже были опровергнуты шестью предшествующими Вселенскими Соборами, и, наконец, на вечные времена утвердить догмат иконопочитания:

«Мы определяем, чтобы святые и честны́е иконы предлагались для поклонения точно так же, как и изображение Честна́го и Животворящего Креста, будут ли они сделаны из красок, или мозаичных плиточек, или из какого-либо другого вещества, только бы сделаны были приличным образом, и будут ли находиться во св. церквах Божиих, на священных сосудах и одеждах, на стенах и дощечках, или в домах и при дорогах, а равно будут ли это иконы Господа и Бога, Спасителя нашего Иисуса Христа или Непорочной нашей Владычицы Св. Богородицы, или честны́х Ангелов и всех святых и праведных мужей. Чем чаще, при помощи икон, они делаются предметом нашего созерцания, тем более взирающие на эти иконы возбуждаются к воспоминанию о самих первообразных[46], приобретают более любви к ним и получают более побуждений воздавать им лобызание, почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое по вере нашей приличествует одному только Божественному естеству. Взирающие на сии иконы возбуждаются приносить иконам фимиам и ставить свечи в честь их, как делалось это в древности, потому что честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющийся иконе покланяется ипостаси[47] изображенного на ней». — «Осмеливающиеся же думать или учить иначе», «если это будут епископы или клирики», должны быть «низлагаемы», «если же будут иноки или миряне», должны быть отлучаемы.

Собор закончился прославлением Господа со стороны всех епископов, начальников, воинских чинов и других граждан Константинополя, в несметном количестве заполнивших залы дворца. Списки соборных деяний были посланы папе, восточным Патриархам, императрице с императором и всем церквам Константинопольского Патриархата.

Так торжественно закончился, восстановивший истину иконопочитания и поныне ежегодно воспоминаемый 11-го октября всею Православно-Восточною Церковию, Седьмый Вселенский Собор[48].

Кондак, глас 2:
Иже из отца возсияв сын неизреченно, из жены родися сугуб естеством, Егоже видяще, не отметаемся зрака изображения: но сие благочестно начертающе, почитаем верно, и сего ради истинную веру церковь держащи, лобызает икону вочеловечения Христова.

%d такие блоггеры, как: