Православный крест

ЖИТИЕ И СТРАДАНИЕ
СВЯТАГО СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА
ВЛАСИЯ,
епископа Севастийского,
и других, пострадавших с ним
‎Вте древние времена, когда нечестивые служили идолам и многие люди поклонялись созданию и делу своих собственных рук, тогда просияла и вера многих святых, и в числе их процвело благочестие святаго славного мученика Власия. Сей святый, удаляясь от всякого злаго дела, всю жизнь свою прожил кротко и праведно, богоугодно и беспорочно. Его сограждане — жители города Севастии, находившегося в Каппадокии[1], — люди благочестивые, желали, чтобы Власий был поставлен у них епископом, — и желание их было исполнено. Новый пастырь ревностно пас стадо Христово в то время, когда на Церковь Христову были воздвигаемы частые гонения, и многие, претерпев страдальческие подвиги, удостаивались венца мученического. В то время, в царствование Диоклетиана[2], подвизался добрым подви[212]гом и святый великомученик Евстратий — один из пяточисленных мучеников — вместе с своими товарищами[3]; он до крови стоял за веру Христову, и за то был заключен в темницу. Здесь посетил его ночью святый Власий, подкупив стражу темничную большим количеством золота. Власий ублажал мученика Христова, который так мужественно переносил страдания. Евстратий отдал Власию свое завещание, составленное перед своей кончиной, делая в нем распоряжения о своем теле и об имении, о чем повествуется в его житии. Святый Власий скрывался от рук мучителей, что делали тогда и многие другие святые, не выдавая себя на мучения без особенного Божия соизволения; немногие христиане жили тогда в городе, да и то это были тайные поклонники Христа; большинство, из страха мук, бежало в пустыни, горы и вертепы; некоторые же, не будучи в состоянии вынести мучений, поклонялись на время идолам. Так и святый Власий не только в Диоклетианово царствование, но также и в царствование Ликиния[4] (при этом императоре он и пострадал) скрывался от лютых гонений в одной пустынной горе, которая называлась Аргеос[5]; здесь он обитал в пещере и подвизался в безмолвии и постничестве, воссылая непрестанные молитвы Богу. К нему приходили дикие звери, и если заставали святаго в безмолвной молитве беседующим с Богом, то они, как бы разумные существа, не прерывали его Богомыслия, но стояли перед пещерой, дожидаясь, пока святый, окончив свою молитву, не выйдет к ним, и не уходили до тех пор, пока святый, выйдя и возложив на них свои руки, не благословит их; если же какой-либо зверь чувствовал себя больным, то приходил к святому и чрез возложение святой руки его получал исцеление.

В это время игемон Агриколай всячески старался погубить возможно большее число христиан, предавая их разным ужасным мукам: одних он предавал мечу, других — приказывал сжигать на огне, третьих — потопить в реках, иных же — отдать на съедение зверям. Для последней цели он приказал своим ловчим поймать возможно большее число хищных зве[213]рей. Священномученик ВласийИсполняя это повеление, ловцы вышли на лов и, обходя горы и пустыни, пришли также и на гору Аргеос, где скрывался святый епископ Власий; подойдя к пещере святаго и увидя перед ней множество резвящихся зверей, они сказали друг другу:

— Пойдем и посмотрим, что это там происходит?

Приблизившись, они увидели, что святый Власий сидит у себя в пещере, как бы в каком-то чертоге, и воссылает Богу усердные молитвы. Ничего не сказав святому епископу, они возвратились домой и рассказали все, что видели, игемону Агриколаю; тот приказал большому числу воинов отправиться вместе с ловчими, схватить скрывающихся там христиан и привести их к нему. Придя на ту гору и войдя в пещеру, посланные воины нашли там одного только святаго Власия, который возносил Богу молитвы и прославлял Его святое имя.

— Выйди отсюда, — сказали они Власию, — и ступай с нами в город: тебя зовет игемон.

Услышав это, святый обрадовался и сказал:

— Хорошо, дети мои, пойдем вместе; Господь вспомнил обо мне. Он являлся мне трижды в эту ночь, говоря: «Встань и принеси Мне жертву, как подобает тебе по твоему званию епископа». Итак, вовремя, дети мои, вы пришли сюда сегодня, Господь мой Иисус Христос да будет с вами.

На пути язычники, видя кротость святаго и слушая его учение, а также поражаемые его чудотворениями, обращались к истинному Богу; ибо его молитвами многим болящим подавались от Господа исцеления, и не только людям, но и животным; когда к нему приносили или приводили больных, он возлагал на [214]них руки свои, возносил о них молитву и отпускал совершенно здоровыми. У одной женщины был единственный сын; во время еды рыбья кость засела у него в горле, так что он не мог произнести ни слова и был уже при смерти. Мать, взяв его полумертвого, отнесла к святому и положила у его ног, горько плача и взывая:

— Помилуй сына моего, раб Спасителя нашего Иисуса Христа, он один только у меня.

При этом она рассказала Власию, что случилось с ее сыном. Святитель Божий, вложив свою руку в горло отроку и возведя очи к Небу, стал так молиться Господу:

«Спаситель мой! Ты помогаешь всем, кто с верою призывает Тебя: услышь мою молитву, и кость, засевшую в горле сего отрока, изыми невидимою Твоею силою и исцели его. И в остальное время, если случится что с человеком или с животным и станут поминать имя мое, говоря: «Боже, помоги молитвами раба твоего Власия», то Ты, Господи, скорый на помощь, помоги тем и подай исцеление в славу и честь святаго Твоего Имени».

Молясь так, он исцелил отрока и вернул его матери, которая в великой радости немолчно воссылала хвалы Богу. Вследствие таких чудес имя Власия прославилось не только в Севастии, но даже и в Никополе[6]. Когда святый находился еще в дороге, недалеко от Севастии, то произошло следующее.

Одна бедная вдова не имела ничего, кроме одного только поросенка; волк, подкравшись, схватил его. Бедная женщина стала горько плакать; увидев, что идет святый, она бросилась к нему и со слезами стала рассказывать ему о своем горе. Святый, улыбнувшись, сказал ей:

— Не предавайся скорби, женщина, не плачь: твой поросенок будет возвращен тебе живым и невредимым.

Сказав сие, святый продолжал свой путь, а к убогой вдовице прибежал тот волк, неся в зубах ее поросенка; он пустил его перед нею без всякого повреждения и убежал обратно в пустыню; вдова же взяла своего поросенка, радуясь и хваля Бога.

[215]Когда святый Власий достиг Севастии, игемон Агриколай, узнав об этом, тотчас приказал заключить его в темницу. На другой день, воссев на судилище, Агриколай приказал привести к себе святителя Божия; увидев его, игемон сначала обратился к нему с такими льстивыми словами:

— Радуйся, Власий, возлюбленный друг богов наших и наш!

На это святый отвечал ему:

— Радуйся и ты, державный игемон, но не называй богами бесов, которые будут преданы вечному огню вместе с теми, кто им поклоняется.

В гневе игемон приказал немилосердно бить святаго; после долгого истязания святый снова сказал игемону:

— Безумный обольститель душ человеческих, неужели ты думаешь своими муками отвратить меня от истинного Бога? Нет, это невозможно, ибо я уповаю на Иисуса Христа, Который укрепляет меня; впрочем, поступай, как хочешь.

Видя непоколебимую веру святаго, игемон повелел снова отвести его в темницу.

Тогда та бедная вдова, пораженная мужественными страданиями, которые святый Власий претерпел за Христа, и его твердым постоянством во святой вере, заколола своего поросенка, которого невредимым получила из зубов волка, сварила голову и ноги, положила на блюдо; сюда же она добавила еще семян, земных плодов и огородных овощей, сколько можно было ей по ее бедности; спрятав все это в корзину и зажегши свечу, она принесла эту корзинку святому в темницу; припав к ногам мученика, она стала умолять его, чтобы он взял эту пищу и вкусил бы ее. Воздав хвалу Богу, святый вкусил принесенной пищи; затем, благословив вдову, он сказал ей:

— Женщина, таким образом совершай каждый год мою память, тогда ничто из нужного в доме твоем не оскудеет; если же кто другой уподобится тебе и будет совершать мою память, тот получит в изобилии дары Божии и благословение Господа пребудет на нем во все время его жизни.

Благочестивая вдова, получив такое наставление от святаго, возвратилась в дом свой, славя Бога; и к ней применимо евангельское изречение: во все́мъ мі́рѣ рече́тсѧ и҆ є҆́же сотворѝ сїѧ̀ въ па́мѧть є҆ѧ̀[7].

[216]Между тем нечестивый мучитель, вторично воссев на судилище, приказал привести на истязание святаго Власия.

— Власий, — сказал он мученику, — принесешь ли ты жертву богам? Тогда останешься живым. Или же ты хочешь подвергнуть себя мучительной смерти?

На это святый отвечал:

— Бо́зи, и҆̀же нб҃се и҆ землѝ не сотвори́ша, да поги́бнꙋтъ[8], а смерть, которой ты грозишь, дарует мне жизнь вечную.

Видя такую непоколебимость святаго в вере, игемон повелел, обнажив, повесить его на дереве и сильно строгать железными орудиями. После долгого мучения святый мученик сказал игемону:

— Нечестивый и исполненный скверны человек, неужели ты хочешь устрашить меня ранами, когда мне помогает Иисус Христос? Я не боюсь твоих видимых мук, ибо взираю на будущие невидимые блага, обещанные любящим Бога.

После этого мучитель приказал снять его с дерева и отвести его снова в темницу. Когда святаго Власия вели в заключение, за ним следовало семь благочестивых и богобоязненных женщин, которые, собирая каплющую на землю из тела святаго кровь, помазывались ею. Слуги, сопровождавшие святаго, увидев это, взяли их и привели к игемону, говоря:

— И сии женщины — последовательницы Христа.

Тогда игемон обратился к женщинам и сказал:

— Одумайтесь, принесите жертвы богам, и получите от меня великие почести.

Честные и святые жены отвечали ему:

— Если тебе, игемон, хочется, чтобы мы поклонились богам твоим и принесли им жертвы, то прежде всего нам следует очиститься; итак, пойдем к ближайшему озеру и обмоем в нем по обычаю лица наши и все тело: повели нам принести туда и богов твоих; омывшись, мы поклонимся им на берегу того озера.

Обрадовавшись, игемон приказал принести своих идолов; вложив их в мешки и запечатав оловом, игемон отдал их женщинам; затем приказал воинам, чтобы они сопровождали женщин с идолами до берега озера и оттуда опять с [217]честью привели бы их обратно. Взяв на свои плечи мешки с идолами, женщины понесли их к берегу озера; придя туда, где озеро было очень глубоко, они стали просить воинов отойти от них, как бы стыдясь раздеться при них, и немного подождать, пока они не совершат омовения. Когда те отошли, каждая из женщин бросила в озеро идола, которого несла, и скверные идолы быстро погрузились в воду, как олово. Увидев это, воины с гневом схватили их и, отведя к игемону, рассказали ему о потоплении идолов. Игемон изменился в лице от ярости и зарычал на воинов, словно лев:

— Злые слуги, почему вы не удержали богов, зачем вы не препятствовали женщинам бросать их в глубину озера?

В ответ на это воины сказали:

— Светлейший игемон, эти женщины обманули тебя и с хитрым намерением взяли богов твоих; не зная их коварства, мы не держали их.

Тогда и святые жены сказали игемону:

— Истинный Бог не знает людской лести, а боги твои, сделанные из бездушного камня и дерева, золота и серебра, лестию были взяты нами и потоплены; не в силах они были ни избавить себя от рук наших, ни спасти себя от потопления: как же могут они других спасать и избавлять от бед?

Исполнившись ярости, игемон приказал разжечь печь, растопить олово, принести железные гребни и трезубцы и семь раскаленных докрасна медных досок, сделанных наподобие одежды; все это он приказал положить на одной стороне, а на другой положил мягкие одеяния и различные женские украшения и сказал тем святым женам:

— Выбирайте себе одно из двух: или поклонитесь богам и принесите им жертвы, тогда сохраните себе жизнь, будете ходить в тех светлых одеждах и драгоценных украшениях; если же вы не исполните этого, то потерпите все сии муки, приготовленные для вас.

Одна из тех женщин, у которой было два сына — отрока, схватила светлую одежду и бросила ее в печь, где та и сгорела; а отроки стали просить мать свою, говоря:

— Дорогая мать наша, не оставь нас погибнуть на земле сей, но как ты воспитала нас сладким твоим молоком на земле, так помоги нам достигнуть и Царствия Небесного.

[218]После того игемон повелел повесить их обнаженными и строгать тело их железными гребнями. Тогда воины увидели, что вместо крови из язв их истекает молоко, а тела их стали белы как снег; Ангелы Божии, сходя с Небес, укрепляли святых жен среди мук и утешали их так:

— Не бойтесь, но продолжайте свой подвиг, подобно доброму земледельцу, который, начав жатву, оканчивает ее; исполнив дело, он получает благодарность и награду от своего господина и возвращается с радостью в свой дом. Так и вы подвизайтесь, чтобы получить от Спасителя нашего Иисуса Христа вечную блаженную жизнь.

Потом игемон повелел снять их с того дерева и бросить в огненную печь. Когда их бросили туда, огонь тотчас же погас там, и они вышли из печи без всякого вреда. Тогда игемон сказал им:

— Оставьте волшебство ваше и принесите жертву богам нашим.

Святые жены единогласно отвечали ему:

— Не будет тебе добра, сын диавола, не оставим мы Господа нашего Иисуса Христа, не станем мы кланяться камню и дереву, идолам, тебе подобным, глухим и бесчувственным, ибо призваны мы в Царство Небесное.

Услышав сие, игемон приказал отсечь им мечом головы. Когда они были приведены на место, где их ожидала кончина, они просили воинов:

— Переждите немного, пока мы помолимся Богу.

Преклонив свои колена, они стали так молиться:

«Слава Тебе, великому и прославленному Богу нашему, слава Тебе, Христе, царствующему во веки и призвавшему нас на путь спасения, — ибо кто так велик, как Ты, внушивший нам отречься от тьмы и приступить к истинному свету Твоему! Молим Тебя, Господи, причти нас к Твоей первомученице Фекле[9], прими молитву за нас от святейшего отца нашего и пастыря Власия, наставившего нас на истинный путь».

Помолившись так и поднявшись с земли, они простерли свои руки к Небу и, возведя свои очи, с чистым сердцем единодушно возопили к Богу:

[219]— Слава Тебе, Христе Боже наш, что сподобил нам стать на сем месте, как бы овцам на заколение, за Имя Твое святое: мы желаем быть жертвами Тебе, приими же души наши на небесный Твой жертвенник.

Два упомянутых отрока, приступив к матери своей, сказали ей:

— Мать, вам готовы венцы от Господа на Небесах, а нас препоручи доброму страстотерпцу святейшему епископу Власию.

Тогда палач, приступив, отсек святым семи женам их честные головы; такова была кончина их.

После сего игемон, приказав привести из темницы святаго Власия, спросил его:

— Принесешь ли ты ныне жертвы богам или нет?

— Окаянный слепец, — отвечал святый, — не видишь ты истинного света: кто из тех, кои познали Бога Живаго, принесет жертвы или поклонится бездушным идолам? Знай же ты, омраченный и нечестивый человек, что оставил ты Бога Живаго и поклоняешься бесчувственному камню; не боюсь я твоих угроз, мучай меня, как хочешь, — вот, я предаю тебе за Христа моего тело мое, один Бог имеет власть над душою моею.

Тогда игемон сказал святому:

— Если я прикажу бросить тебя в озеро, разве может помочь тебе тогда твой Христос, Которому ты поклоняешься?

— Слепой и неразумный, — отвечал святый, — ты, почитая идолов, считаешь себя спасенным; а я, почитая Христа, неужели не покажу тебе на водах силы Бога моего?

Тогда игемон приказал его вести к озеру и бросить в глубину; святый же, придя на берег, ознаменовал воду крестным знамением, пошел по воде, как посуху, и, достигнув середины озера, сел на воде, как на земле, и обратился с такой речью к стоявшим на берегу воинам и слугам мучителя:

— Если вы имеете богов, то покажите их силу: идите и вы по воде.

Тогда шестьдесят восемь мужей, призвав имена богов своих, вступили в озеро, желая идти по воде, и все внезапно погрузились в воде, как бы олово, и погибли. Ангел же Господень, сойдя с Небес к святому, сказал ему:

— Исполненный Божией благодати архиерей, сойди с воды и восприими венец, уготованный тебе от Бога.

[220]Сойдя на землю, святый с лицом, сиявшим, подобно яркому снегу, пришел к игемону и стал укорять его. Тогда игемон издал смертный указ для Власия такого содержания:

«Власий не повинуется мне, презирает царя, хулит богов наших, погубил в воде своим волшебством шестьдесят восемь мужей — за все сие он должен быть усекнут мечом вместе с двумя отроками».

Вместе с отроками Власий выведен был от игемона. Придя на место казни, он молился о своих согрешениях, о всем мире, в особенности же о тех, которые будут совершать его память; и о таковых он молился, чтобы их не касалась никакая болезнь, чтобы дома их были исполнены всяких благ и чтобы услышаны были молитвы их. В то время сошло свыше на него светлое облако, которое осенило его, и из облака послышался глас Христов:

— Все прошения твои исполню, возлюбленный мой подвижник.

Тогда палач усек честную главу его, а за ним и двум вышеупомянутым отрокам на одном утесе за городской стеной в Севастии; это произошло в одиннадцатый день месяца февраля[10].

Одна благочестивая женщина, по имени Елисса, взяв святые тела мучеников, с честью погребла их на том же месте; от гробницы святых подавались болящим исцеления.

Узнав о страдальческой кончине святителя Христова Власия, та вышеупомянутая женщина, имевшая одного поросенка, почтила память святаго, собрав к себе соседей и знакомых, и Бог благословил ее дом всяким довольством. Подражая ей, другие благочестивые люди также начали ежегодно совершать память святаго Власия, принося в церковь свечи и фимиам, собираясь в домах своих единоверцев и подавая милостыню нищим и убогим. С тех пор и начался тот благочестивый обычай, которого и доныне некоторые еще держатся, а именно совершать память святаго священномученика Власия по примеру той вдовицы, которая первой совершила такое воспоминание, и бывает сие воспоминание в славу Господа нашего Иисуса Христа, с Отцем и Святым Духом славимого и поклоняемого во веки. Аминь.


[221]

Конда́къ сщ҃енномч҃нка, гла́с в҃:

Бж҃е́ственное прозѧбе́нїе, цвѣ́тъ неꙋвѧда́емый, лозы̀ хрⷭ҇то́вы розго̀ многострада́льнаѧ, бг҃оно́се вла́сїе: вѣ́рою чтꙋ́щыѧ па́мять твою̀ весе́лїѧ твоегѡ̀ и҆спо́лни, молѧ́сѧ непреста́ннѡ ѡ҆ всѣ́хъ на́съ

И҆́нъ конда́къ, гла́съ и҃:

Сщ҃е́нїѧ пома́занїемъ, и҆ мꙋче́нїѧ кро́вїю ᲂу҆краси́лсѧ є҆сѝ сла́вне вла́сїе, и҆ сїѧ́еши всю́дꙋ въ вы́шнихъ ликꙋ́ѧ, и҆ на́съ назира́ѧ въ хра́мъ тво́й прише́дшыѧ, и҆ въ не́мъ тебѣ̀ непреста́нно зовꙋ́щыѧ: всѣ́хъ на́с соблюдѝ.

%d такие блоггеры, как: