Православный крест

Житие преподобного
Николы Святоши

«Преходит образ мира сего… Царство его от языка в язык преводится, престолы князей низложи Господь и посади кроткия вместо их»[41]. Благоверный князь Никола[42] с самой ранней юности своей уразумел эту непрочность скоропреходящего владычества на земле. Он ясно видел, что только на Небе существует царство непреходящее, вечно пребывающее, исполненное тех неизреченных вечных благ, кои уготовал Господь для любящих Его. Посему он — подобно тому, как некогда Индийский царевич Иоасаф[43], — оставил славу и богатство, почесть и власть своего временного, земного княжения ради вечного, Небесного Царствия и, пришед в Печерский монастырь, облекся во святый иноческий чин[44]. В иночестве блаженный Никола так просиял святостию своей жизни, что все, видя добрые его дела, усердно прославляли за него Господа. И, прежде всего, преуспевал он в послушании. Сначала святый Никола работал на братию в поварне; здесь он своими руками рубил дрова и смиренно носил их с берега на своих плечах, неленостно исполняя и все остальное, что было необходимо для приготовления пищи. Он уже много потрудился, когда узнали о его подвигах братья его Изяслав и Владимир; они стали удерживать его от такой работы. Но сей истинный послушник выпросил у них со слезами, чтобы они позволили ему еще один год в поварне поработать для братии. И вот, он здесь с полным старанием и усердием прослужил братии в течение целых трех лет. После сего он как человек испытанный и ко всему способный был приставлен стеречь монастырские ворота, и в этом послушании, никуда кроме церкви не отходя, он также пробыл три года. Оттуда он был приставлен прислуживать при братской трапезе; и это послушание он проходил с усердием и таким старанием, что пользовался расположением всей братии.

Пройдя таким образом благочинно все эти степени послушания, он по разрешению игумена и всей братии принял на себя подвиг безмолвия, дабы в тишине заботиться о своем спасении. Исполняя сие послушание, он своими руками устроил при келлии сад, и в продолжение всех лет иноческой жизни его никогда не видали без дела; он всегда имел в руках своих какую-нибудь работу, а на устах непрерывно сию молитву Иисусову: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя! Он никогда ничего не вкушал, кроме общей монастырской пищи на трапезе, и то в небольшом количестве. Если ему, против его желания, как князю, приходилось получать что-либо от близких ему, тогда он все это немедленно раздавал на нужды странников, нищих и на строение церковное, так что на средства его в церковь приобретено было много книг.

Сей блаженный князь, еще во время владения своим княжеством, имел при себе очень искусного врача по имени — Петра, сирийца родом, который пришел с ним и в монастырь. Врач этот, видя добровольную нищету своего господина, оставил его и проживал в Киеве, врачуя там многих. Впрочем, он неоднократно приходил к блаженному и, видя его в великих лишениях и безмерном посте, служащим в кухне и стражем у ворот монастырских, так увещавал оставить сей образ жизни:

— Князь, тебе следует позаботиться о своем здоровье, дабы тебе непомерным трудом и воздержанием не ослабить совсем своей плоти, ибо, если ты изнеможешь, для тебя станет неудобоносимым иго, которое ты Христа ради пожелал взять на себя. Ведь Бог не ищет поста или подвига выше сил, но только чистого и смиренного сердца. Ты работаешь на иноков, как купленный раб; ведь к такой нужде ты не привык, да это и недостойно тебя, так как ты князь. Для твоих благородных братьев Владимира и Изяслава твоя нищета есть скорбь и великое уничижение, так как от столь великой славы и почести ты дошел до таких лишений, что умерщвляешь свое тело и из-за недостаточной пищи впадаешь в недуги. Ты прежде питался вкусными плодами, а теперь подверг себя тяжким лишениям, вкушая сырую зелень и сухой хлеб. Но берегись, как бы тебе совершенно не заболеть, и тогда ты, не имея более сил, лишишься жизни, и я не в состоянии буду помочь тебе; итак, ты готовишь своим братьям плач неутешный. Вот и бояре, некогда служившие тебе и благодаря тебе прежде знатные, — и те, потеряв свои надежды, сожалеют о тебе и пребывают в большом унынии. Но они устроили себе большие дома и теперь живут в них, а ты не имеешь где главы преклонить и сидишь то при мусорных кучах, то в поварне, то при вратах. Кто из русских князей поступал так? Уже не блаженный ли отец твой Давид, или приснопамятный твой дед Святослав? Да и из бояр никто не пожелал бы такой бесславной жизни, кроме одного Варлаама[45], бывшего здесь игуменом. Итак, если ты не послушаешь моего совета, — то преждевременно умрешь.

Подобные слова врач Петр, научаемый братьями святого Николы, часто говорил ему, когда сидел с ним то в поварне, то при воротах.

Блаженный всегда на это отвечал ему:

— Брат Петр! Часто думая о спасении души своей, я решил, что не должно щадить плоти, дабы она не вступала в борьбу с духом и не возбуждала в душе моей брани. Утомляемая же подвигом воздержания, она смиряется, но не изнемогает; а если бы и изнемогла, то ведь Апостол сказал: сила моя в немощи совершается[46]. И еще: недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас[47]. Бог желает смиренного и чистого сердца, но его не может быть без поста и подвига, потому что пост — матерь целомудрия и чистоты. И еще сказано: и смирися в трудех сердце их[48]. Я благодарю Бога за то, что Он освободил меня от мирских забот и соделал меня рабом для Своих рабов, — сих блаженных черноризцев; ведь я, будучи князем, под видом работы для них, работаю для Царя царей. Братья же мои пусть заботятся о себе самих: кийждо бо свое бремя понесет[49]. Довольно с них моего наследия, которое я для того оставил вместе с земным княжением, чтобы получить наследие в Царствии Небесном: обнищах бо Христа ради, да Христа приобрящу[50]. К чему же ты угрожаешь мне смертию, укоряешь в моей нищете и в воздержании от излишних яств? Ведь и ты, когда лечишь телесную болезнь, не повелеваешь ли больному быть воздержным, а некоторых яств и совсем избегать? А мне таким же способом нужно врачевать недуги душевные. Если я и умру телесно, то ведь мне умрети Христа ради приобретение есть[51]. Если же я сижу при мусорных кучах, — то почему ты меня считаешь хуже бояр? Ведь мне надлежит царствовать с Иовом, о котором сказано, что он был знаменитее всех сынов Востока[52]. Если сего не делал раньше меня ни один из русских князей, то я, последуя Царю Небесному, положу начало; может быть, с сего времени кто-нибудь и станет подражать мне, последуя моему примеру. Наконец, вместе с научающими тебя советую заботиться более о себе самом!

Многократно происходило также и следующее. Когда сей блаженный князь, утомившись в подвиге послушания, впадал в болезнь, тогда врач Петр, узнав об этом, немедленно приготовлял ему лекарства, нужные при той или другой болезни. Но князь всегда до прибытия врача с лекарством, Божиею помощию, делался здоровым и никогда не дозволял лечить себя.

Однажды пришлось и самому врачу тому заболеть. Блаженный послал к нему сказать:

— Если ты не станешь пить лекарства, то скоро выздоровеешь, а если меня не послушаешь, то долго будешь страдать.

Но врач не послушался и выпил свое лекарство и, желая излечиться от болезни, едва не лишился жизни, хотя потом и был исцелен по молитве святого. Когда тот же врач вскоре снова заболел, блаженный велел передать ему то же самое:

— Если не будешь лечиться, — выздоровеешь на третий день.

Будучи наказан за первое ослушание, на этот раз врач послушался блаженного и, по слову его, на третий день выздоровел. Блаженный Никола в то же время оканчивал свое послушание монастырского привратника; позвав выздоровевшего врача, он сказал ему:

— Петр! Тебе подобает постричься в иноческий образ и, вместо меня, потрудиться в сем монастыре для Господа и Его Пречистой Матери, потому что я по истечении трех месяцев отойду от сего мира.

Врач Петр, услышав сие, пал ему в ноги и возопил, обливаясь слезами:

— Увы мне, господин мой, благодетель мой, драгоценная жизнь моя! Кто примет меня, когда я приду сюда? Кто накормит сирых и убогих, кто заступится за обижаемых, кто окажет милость многим, требующим помощи? Не говорил ли я тебе, князь, что ты скоро доставишь неутешный плач своим братьям? Не говорил ли тебе: князь, побереги свою жизнь, ибо ты для многих можешь быть полезен, и в жизни твоей — жизнь многих людей. Не ты ли меня исцелил силою Божиею и своею молитвою? Куда же ты, добрый пастырь, уходишь? Если ты сам, исцелитель мой, захворал, то расскажи мне, твоему рабу, о своей болезни, и если я не вылечу тебя, то пускай за твою жизнь и за твою душу будет моя жизнь и моя душа. Не отходи от меня в молчании, господин мой, но скажи мне, откуда пришла тебе такая весть? Если от людей, то я отдам за тебя мою жизнь, а если Господь возвещает тебе сие, то моли Его, чтобы мне умереть вместо тебя. Если ты меня оставишь, то где мне сесть и плакать о своей потере: у сей ли мусорной кучи, где ты так часто сиживал, — но и сюда меня не пустят. И буду ли я иметь возможность получить что-нибудь в наследство из твоего имения, когда ты сам наг? Разве вот сии заплатанные рубища, которые на тебе? Но и в тех ты, отходя от мира, будешь положен. Даруй, по крайней мере, мне — подобно тому, как древле Илия Елисею милоть — твою молитву, дабы мне разделить ею глубину сердечную и воды моей жизни[53] и пройти до места дальнего крова, в дом Божий, куда желаешь ты теперь отойти. И зверь, ведь, по заходе солнца понимает, что ему надобно пойти и лечь в свое логовище, но я не знаю, куда пойду по отшествии твоем. И птица находит себе храмину и горлица гнездо себе, идеже положит птенцы своя[54], ты же шесть лет проживаешь в монастыре и не нашел себе места: где же ты меня оставишь?

Подняв плачущего врача, блаженный сказал ему:

— Петр! Не сетуй: благо есть уповати на Господа, нежели уповати на князи[55]. Господь знает, как сохранить Свою тварь, которую Сам создал. Он позаботится накормить алчущих, заступится за бедных и спасет находящихся в напастях, и для тебя будет прибежищем. Братья же мои по плоти пусть не обо мне, но о себе и о своих делах, в плачевной юдоли мира сего, плачут, дабы получить утешение и блаженство в будущем. Я не нуждаюсь, ради временной жизни, во врачевании, потому что я уже давно умер для всего временного: Мертвии же (говоря по естеству) живота не имут видети, ниже врачеве воскресят[56], как говорит Исаия.

Сказав сие, блаженный Никола Святоша вместе с врачом отправился к пещере и приготовил себе там место для могилы. При этом он сказал врачу:

— Кто из нас больше любит сие место?

Петр с плачем отвечал:

— Я знаю, что если ты пожелаешь, то умолишь Господа, чтобы еще пожить тебе, а меня положи здесь.

Блаженный сказал ему:

— Пусть будет так, как ты желаешь, если так угодно Господу. Итак, помолимся Ему оба, но только в иноческом чине.

Тогда, по совету блаженного, врач постригся в иноческий чин и пробыл в течение трех месяцев на молитве, беспрестанно, день и ночь, проливая слезы.

Однажды блаженный Никола сказал ему:

— Брат Петр, желаешь ли, чтобы я взял тебя с собою?

Он, как и прежде, с плачем на это ответил ему:

— Я желаю, чтобы ты позволил мне умереть за тебя, а ты оставайся здесь и молись за меня.

Блаженный сказал ему:

— Брат, дерзай и будь готов, потому что, по желанию твоему, в третий день отойдешь из сей жизни.

Когда наступило предуказанное время, Петр, причастившись святых и животворящих Христовых Таин, возлег на одр и предал дух свой в руце Господу. По смерти врача, блаженный князь Никола Святоша подвизался еще тридцать лет, не выходя из монастыря и, достигнув, согласно прозвищу, совершенства в святой жизни, преставился в вечную жизнь к Святейшему всех святых Царю смирения Иисусу[57]. В день кончины сего святого князя едва ли не весь город Киев собрался, воздавая ему последнее целование и испрашивая с обильными слезами молитв его.

Особенно плакали братья блаженного, Изяслав и Владимир. Изяслав обратился к игумену монастыря с просьбою, чтобы он отдал ему на благословение и утешение крест умершего, подушку и скамью, на которой он совершал коленопреклонение. Игумен, отдавая их ему, сказал:

— По вере твоей, да получишь от сих вещей помощь в том, чего ты желаешь.

Изяслав, приняв сии предметы с великим благоговением прислал в монастырь много золота, чтобы не даром получить эти вещи брата.

Сей самый Изяслав однажды жестоко расхворался и даже не надеялся встать с одра. В это время при нем находились жена, дети и все бояре. Так прошло некоторое время; потом больной, несколько оправившись, поднялся и попросил выпить воды из Печерского колодца. Но скоро он опять лишился языка и после сего не мог уже ничего проговорить. Послали в Печерский монастырь и взяли там в сосуде воды, которою пред тем обмыли гроб преподобного Феодосия. Игумен передал и власяницу преподобного Николы Святоши, чтобы в нее одели тело его. И еще не вернулся посланный с водой и власяницей, как князь Изяслав проговорил:

— Скорее идите на встречу преподобным отцам Феодосию и Николе за город.

Когда с власяницею и водою вошел посланный, князь снова воскликнул:

— Никола, Никола Святоша!

Ему дали выпить той воды, одели во власяницу и он скоро стал здоров, и все прославляли Бога и Его угодников.

С тех пор Изяслав всегда надевал на себя сию власяницу, когда заболевал, и немедленно становился здоровым. Кроме того, он всегда имел на себе эту власяницу, когда шел на войну, и таким образом оставался невредимым. Один раз согрешив, он не решился надеть ее на себя, и в тот раз был убит на войне; однако он еще заранее приказал похоронить себя в ней.

Так и мы, надеясь на молитвы сего преподобного князя, о спасении которого мы имеем очевидное известие, да сподобимся силою его молитв получить исцеление от всяких болезней и язв, как временных, так и вечных, — по благодати Царя смирения, а вместе и Царя славы Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Емуже слава с Богом Отцем и святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.