Православный крест

ЖИТИЕ
ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО
ПАВЛА ФИВЕЙСКОГО
image.png

Когда преподобный Антоний жил со своими учениками в Египетской пустыне[1], ему пришло однажды на мысль, что нет еще другого инока, который бы был так совершен, как он, нет никого, кто поселился бы раньше его в пустыне и избрал столь уединенную жизнь. Он сам рассказывал впоследствии, что когда подумал так, то услышал в видении голос, который говорил:

— Антоний! Есть один раб Божий, который пришел сюда прежде тебя и который совершеннее, чем ты. Если хочешь, можешь найти его в отдаленной пустыне; только ступай к нему скорее, пока он не отошел ко Господу.

Услышав это и придя в себя, старец тотчас взял свой посох и поспешил в пустыню, пламенно желая поскорее найти того, о ком ему было открыто. Был полдень, и стало так жарко, что от солнечного зноя раскалились даже камни; старец изнемогал телом, но дух его был бодр, и он не думал [485]Преподобный Павелвозвращаться назад с предпринятого пути. Хотя он и не знал, куда далее идти, но сохранял твердость и говорил:

— Я верю, что Бог покажет мне, как обещал, Своего раба.

Проходя по этой суровой и недоступной пустыне, старец не видел ничего, кроме следов зверей; пробыв в пути уже второй день и проведя вторую ночь в молитве, он не знал, куда направиться далее. На рассвете третьего дня он увидел вдруг волчицу, которая шла по краю горы и выла. Следуя за ней издалека, он подошел к пещере, в которой жил святый угодник Божий Павел[2]. Старец пришел в радость при виде пещеры; но обитатель ее, заметив приближение Антония, запер дверь. Подойдя, старец постучал, но ответа не было, и он продолжал стоять снаружи и безуспешно стучать. Видя, что ему не отворяют двери, он упал на землю пред входом в пещеру и молился до самого шестого часа, чтобы сподобиться ему войти внутрь и увидеть того, кого он отыскал с таким трудом.

Святый говорил:

— Отопри мне, раб Христов, отопри! Ведь ты знаешь, кто я, откуда и зачем пришел, ибо тебе открыл то Бог. Знаю я и сам, что недостоин видеть твое святое лицо, тем не менее не уйду отсюда, пока не увижу тебя. Не скрывай же себя, если тебя открыл мне Бог: ты принимаешь зверей, — зачем же отвергаешь человека? Я нашел тебя после долгих поисков, и [486]вот стучу, чтобы ты отпер мне. Если же ты не отопрешь, то я умру на твоем пороге, и ты похоронишь здесь труп мой.

Многое и другое говорил он ему со слезами и укорял его за суровость. Тогда угодник Божий отвечал ему извнутри пещеры и сказал:

— Можно ли просить с угрозами, или укорять со слезами? Ты удивляешься, что я не отпираю тебе; это — потому, что ты хвалишься, что пришел умирать здесь.

С такими словами святый отпер дверь, и они обняли друг друга и облобызались, называя один другого по имени, потому что каждому из них Бог открыл имя другого. Когда они сели, преподобный Антоний сказал:

— Радуйся, Павел, избранный сосуд и огненный столп, житель сей пустыни!

Святый Павел отвечал:

— Хорошо, что ты пришел, солнце, просвещающее всю вселенную, наставник спасаемых, уста Божии, населивший пустыню и прогнавший из нее диавола! Но зачем ты предпринял такой великий труд, идя ко мне, грешному и ничтожному человеку? Вот, ты видишь пред собою дряхлого старца, беспорядочно покрытого сединами, видишь человека, готового обратиться в прах и тление. Но любовь не знает препятствий, — и ты пришел; скажи же мне, прошу тебя, — как живут теперь люди, в каком положении находится мир? Есть ли все еще идолопоклонники, и вместе с тем не продолжаются ли гонения на верующих?

— Твоими молитвами, — отвечал Антоний, — мир находится в благополучии, гонения прекратились, и Церковь прославляет Истинного Бога; но так как ты упомянул о гонениях, то прошу тебя, — расскажи мне, ради Бога, о себе и открой, по какой причине ты ушел из мира в эту далекую пустыню?

— Я родился[3] в Фиваиде[4], — начал свой рассказ святый Павел, — и у меня была сестра, которую родители еще при жизни своей выдали замуж. Будучи сами православными, они, дав мне светское образование, наставили меня и в истинах право[487]славной веры. Умирая, они разделили между нами свое богатое имение. По смерти их муж моей сестры, из лихоимства, задумал присвоить себе следующую мне часть имущества и вознамерился предать меня, как христианина, на мучение нечестивому князю, чтобы, погубив меня таким образом, завладеть моим наследством. Царем был тогда Декий[5]. Он преследовал всех христиан, и от страха пред измышляемыми им жестокими мучениями трепетала вся Фиваида. В то время был взят нечестивыми гонителями один христианский юноша. Его долго мучили, чтобы склонить к отречению от веры Христовой, но — напрасно. Наконец, его привели в цветущий и душистый сад и, положив навзничь на роскошную постель, привязали к ней мягкими веревками его руки и ноги. Когда все ушли из сада, то пустили туда к юноше одну молодую девушку, чтобы она соблазнила его на грех. Бесстыдная девица обнимала и целовала юношу, всячески стараясь обольстить его. Что же сделал доблестный страдалец, после того как уже претерпел столько мучений? — Видя себя в опасности плотского прельщения, он откусил зубами язык и выплюнул его в лицо блудницы; страшною болью он поборол в себе страсть, оплевал кровью лицо и одежды развратницы, сам же, с помощию благодати Христовой, устоял в чистоте. Другого юношу, оставшегося твердым в христианской вере, после многих мучений обнажили и, вымазав все тело медом, поставили его со связанными в плечах руками на солнечный зной; думали, что, жалимый пчелами, осами и шершнями, он не стерпит и согласится на принесение идольской жертвы. Но мужественный страдалец, хотя все тело его было искусано и покрыто кровью до такой степени, что он утратил даже образ человеческий, не отрекся, однако, от Христа. Видя все это, а также — и все более возрастающую злобу мужа моей сестры, которой не могли укротить ни слезы сестры, ни родство, я оставил ему все и убежал в эту пустыню. С помощию Божиею, я постепенно дошел до сего места. Найдя эту пещеру с источником воды внутри ее, я понял, что Сам Господь назначил мне здесь место обитания. Я поселился здесь и живу, питаясь финиками и изготовляя себе одежду из листьев.

Когда святый рассказывал это, вдруг прилетел ворон, держа в клюве хлеб; тихо положив пред ними хлеб, он [488]улетел и скрылся в воздухе. Видя изумление блаженного Антония, Святый Павел сказал:

— Это Господь многомилостивый и человеколюбивый послал обед нам, Своим рабам. Вот уже шестьдесят лет я получаю полхлеба. Но по случаю твоего прихода Христос Господь удвоил дар и послал Своим воинам целый хлеб.

Взяв этот хлеб, великие угодники Божии стали просить друг друга благословить и преломить его, каждый поставляя другого выше себя по чести. Святый Павел хотел почтить преподобного Антония — как гостя, преподобный же Антоний — святаго Павла — как хозяина дома и старшего по возрасту; и долго они с любовию спорили между собой. Наконец, блаженный Павел взял хлеб с одного края, а другой вложил в руки преподобному Антонию: хлеб тотчас сам переломился посредине, и каждый получил свою половину.

Сев у источника, рабы Христовы ели и насытились; потом они напились из этого источника, имевшего чистую и весьма приятную воду. По совершении благодарственной молитвы, они снова сели и пробеседовали всю ночь до утра. С наступлением дня, святый Павел сказал авве Антонию:

— Я давно, брат мой, знал, что ты обитаешь в этой пустыне, и хотел бы, живя с тобою, вместе служить нашему Владыке. Но так как пришло время моей кончины, которой я всегда ждал с радостию, желая разреши́тися и со Христо́м бы́ти[6], то Господь и послал тебя ко мне, чтобы ты схоронил мое смиренное тело и предал землю земле.

Услышав это, Антоний воскликнул со слезами:

— Не оставляй меня, отец мой, одного, но возьми меня с собою!

— Тебе нужно не о себе заботиться, — отвечал святый Павел, — но о благе ближнего. Если для тебя благо было бы в том, чтобы, освободившись от тягости плоти, последовать за Агнцем на Небеса, то польза прочей братии требует, чтобы ты пока еще наставлял и укреплял их. Прошу тебя, сходи поскорее в свой монастырь и принеси подаренную тебе епископом Афанасием мантию[7], чтобы покрыть ею мое тело.

[489]Святый Павел просил об этом не потому, что нуждался в мантии. Он не заботился о том, нагим или покрытым будет схоронено в земле его тленное тело, которое он одевал столько времени финиковыми листьями; он хотел лишь того, чтобы его душа разлучилась с телом в безмолвии уединения, поэтому он и отсылал от себя преподобного Антония в монастырь.

Антоний был очень удивлен тем, что услышал об Афанасии и о мантии. Видя в Павле как бы Самого Христа и почитая пребывающего в нем Бога, он не осмелился более возражать ему; долго молча и со слезами он целовал его очи, и руки и потом поспешил исполнить приказание: против своего желания отправился в монастырь, изнемогая телом, но духом побеждая немощи своей старости. Когда он подходил к своей келлии, два ученика встретили его и спросили:

— Где ты пробыл столько времени, отец наш?

— Горе мне, дети мои, — отвечал Антоний, — горе мне грешному, мнимому иноку. Сам я только называюсь иноком, но видел того, кто поистине есть Илия, Иоанн в пустыне; я поистине видел Павла в раю.

Ученики хотели услышать об этом подробнее и стали просить его, чтобы он рассказал. Антоний же, закрывая уста рукою, сказал:

— Для всякой вещи есть время: время говорить, и время молчать[8].

И захватив с собою мантию, нисколько не отдохнув, не взяв с собою даже пищи на дорогу, он вышел и снова поспешно отправился в пустыню, чтобы застать еще в живых святаго Павла, ибо боялся, как бы, в случае замедления, тот не умер без него.

На другой день часу в третьем, находясь в пути, авва Антоний увидел в воздухе чины Ангелов и соборы пророков и апостолов, а посреди их — душу святаго Павла, которая, блистая более, чем солнце, восходила на Небо. Святый Антоний, упав на землю, посыпал свою голову песком и с рыданиями восклицал:

— Зачем ты, Павел, оставил меня? Зачем уходишь без последнего целования? Так долго я не знал тебя, и так скоро, когда узнал, ты оставляешь меня!

[490]Впоследствии блаженный Антоний рассказывал, что прошел потом остальную часть пути с такою скоростию, как будто бы летел на крыльях по воздуху, так что от быстрой ходьбы даже не чувствовал земли под своими ногами. Скоро он достиг пещеры и, войдя в нее, увидел святаго стоящим на коленях с простертыми вверх руками и вверх же обращенным лицом. Думая, что он жив и молится, стал вместе с ним на молитву и Антоний. Прошел час, и, так как от святаго Павла не было слышно ни слов, ни вздохов молитвенных, блаженный Антоний подошел к нему ближе и, увидев, что он уже мертв, понял, что тело святаго мужа и по смерти воздает поклонение Богу, пред Лицем Которого все живо. Долго он плакал и рыдал, целуя святое тело преподобного; потом обвил его принесенною с собою мантиею и по христианскому обычаю начал петь употребляемые при погребении Псалмы. Но он не мог придумать, как ему совершить погребение святаго, так как не принес с собою заступа, чтобы вырыть могилу.

— Возвращаться ли в монастырь за орудием? — размышлял он. — Но туда три дня пути. Здесь ли оставаться? Но без заступа я не могу сделать ничего. Останусь я лучше здесь и умру, как должно, испустив последнее дыхание близ Твоего, Христе, воина!

Когда он думал об этом, вдруг из глубины пустыни приходят два льва, рыкая и как бы плача о потере святаго. Антоний сначала несколько испугался, но потом, когда увидел, что кроткие, подобно агнцам, звери лежат у тела святаго и жалостно рыкают, точно плачут, дивился кротости этих зверей. Они же начали когтями своими рыть землю и, выкопав яму значительный глубины, снова припали к телу святаго с сильным рыканием, как бы прощаясь с ним; потом, подойдя к преподобному Антонию, стали лизать руки и ноги его, как бы прося благословения и молитвы. Преподобный, видя, что и звери преклоняются пред Богом, славил Христа и говорил:

— Господи, — без Твоей воли не падают на землю ни лист с дерева и ни одна птица, — дай, как Ты знаешь, благословение Свое этим зверям.

Потом, указывая рукою на пустыню, он велел зверям уйти туда. Когда они скрылись, авва Антоний похоронил честно́е тело святаго и преподобного отца Павла, первого пустынножителя, [491]скончавшегося 113 лет от роду[9]. Всю следующую за погребением ночь преподобный Антоний провел над могилою святаго в слезах и молитве; с наступлением же утра отправился обратно в свой монастырь, захватив с собою сплетенную из финиковых листьев одежду святаго. Придя в свою обитель, он подробно рассказал обо всем своим ученикам, в назидание их; одежду же св. Павла он берег и чтил настолько, что надевал ее только два раза в год: в праздник св. Пасхи и в Пятидесятницу.

Святыми молитвами преподобных отцев Павла и Антония да сподобит нас жребия Своих угодников Христос Господь наш, Которому, с Отцем и Святым Духом, честь и слава во веки, аминь.


Кондак преподобного, глас 3:
Я́ко свети́ло незаходя́щее мы́сленнаго Со́лнца, соше́дшеся дне́сь, восхва́лим в пе́снех: возсия́л бо еси́ су́щым во тьме́ неразу́мия, вся́ возводя́ к боже́ственной высоте́, Фиве́ев украше́ние, Па́вле преподо́бне, отце́в и по́стников тве́рдое основа́ние.