ЖИТИЕ СВЯТЫЯ
ОЛИМПИАДЫ ДИАКОНИССЫ
‎Родиной святой Олимпиады, названной так в честь своей матери, был Царьград, где жили ее известные и знатные родители. Отец ее, Анисий Секунд, был один из самых почтенных сенаторов, а мать ее была дочерью того знаменитого епарха Евлавия, который упоминается в рассказе о чудесах святителя Христова Николая и который в царствование Константина Великого был первым лицом после царя. Олимпиада, дочь Евлавия, сначала была обручена с младшим сыном Константина Констою, который после отца царствовал в древнем Риме; но он был убит до брака, а она была выдана за Арсака, царя армянского, с которым недолго пожила и овдовела. Тогда Олимпиада вышла замуж за вышеназванного сенатора Анисия Секунда и родила святую Олимпиаду, которая еще не достигла совершеннолетия, как родители уже обручили ее с благородным юношей, сыном епарха Невридия; самый же брак был отложен. Но прошло двадцать месяцев, жених умер, и осталась Олимпиада девицей и в то же время вдовою; она не захотела уже, хотя и достигла совершеннолетия, выходить замуж за другого, но пожелала пребывать в девстве и целомудрии всю свою жизнь.

По смерти своих родителей Олимпиада осталась наследницей великих богатств и бесчисленного имения; всё это она посвятила Богу и стала раздавать щедрою рукою нуждающимся: церквам, монастырям, пустынножителям, больницам, приютам для убогих и странников, сиротам и вдовам, и впавшим в нищету; посылала она щедрую милостыню также и заключенным в тюрьмах, и сосланным в заточение; так по многим местам распространялась ее щедрость. Сама же она постоянно молилась и постилась, всячески умерщвляя свое тело и порабощая его духу.

[599]Святая ОлимпиадаВ то время царствовал Феодосий Великий[8], отец Аркадия и Гонория; у него был один родственник, по имени Елпидий, за которого он желал выдать блаженную Олимпиаду, молодую и красивую, но она не хотела. Царь обращался к ней с просьбами, всячески стараясь уговорить ее выйти замуж за его родственника Елпидия, но она никак не соглашалась, несмотря на то, что ей грозили, и она знала, что царь разгневался. Она послала царю такой ответ:

«Государь! Если б Бог хотел, чтоб я была замужем, то не взял бы у меня моего первого мужа; но, так как Он знал, что не на пользу мне в этой жизни быть замужем, то освободил мужа от совместной жизни со мною, а меня избавил от тяжелого ига мужней власти и Свое благое иго[9] положил на мои помыслы».

Царь разгневался и приказал начальнику города отнять у нее всё ее имение и хранить его, пока Олимпиаде не минет тридцать лет от роду. Начальник не столько по царскому приказанию, сколько по наговору Елпидия, так обижал и стеснял ее, что она не только в имуществе своем, а даже и в себе самой не была властна: он не позволял ей ни беседовать с богоугодными святителями, ни посещать церковь, добиваясь чтоб с тоски она пошла замуж, но Олимпиада радовалась и благодарила Бога. Через несколько времени она написала царю следующее:

«Ты оказал мне, владыка, царскую милость и поступил истинно по-епископски[10], приказав другому заботиться и беречь [600]мое бремя, о котором я заботилась сама; еще бо́льшее благодеяние сделаешь ты мне, если прикажешь твоему чиновнику раздать всё мое имение церквам, нищим и недостаточным людям, чтобы я избегла суетной славы, раздавая то сама, и тогда не буду пренебрегать настоящим своим богатством[11], свободная от забот о богатствах земных и скоро погибающих».

Царь прочел ее письмо и, размыслив сам с собою, позволил ей опять владеть своим имением: он наслышался о ее добродетельной и богоугодной жизни, о великом ее воздержании и жестоком умерщвлении тела. Действительно, она совсем не ела мяса, не ходила в баню; если же нужда ее заставляла, по нездоровью, вымыться, то она в одной рубашке садилась в ванну с теплой водой и мылась не раздеваясь, так как она стыдилась не только служанок, но и самой себя и не хотела видеть своего нагого тела.

По такой целомудренной и честно́й жизни святая Олимпиада, добродетелям которой удивлялись и святители, была взята на служение Церкви — Святейшим Патриархом Нектарием[12] она назначена была диакониссою[13]. И служила она Господу честно и праведно вместе с другими диакониссами, подобно евангельской вдове святой Анне, ꙗ҆́же не ѿхожда́ше ѿ це́ркве, посто́мъ и҆ моли́твами слꙋжа́щи де́нь и҆ но́щь[14]. Жизнь блаженной Олимпиады была настолько беспорочна, что даже и враги ее не могли найти в ней чего-либо заслуживающего порицания. Враждовавшие со [601]святым Иоанном Златоустом[15], патриаршествовавшим после Нектария, враждебно относились и к этой неповинной рабе [602]Христовой, и из них более всего Феофил, Патриарх Александрийский: он гневался на нее за то, что изгнанных им из египетской пустыни честны́х иноков (о них подробно рассказывается в житии Златоуста)[16] она приняла, когда они яви[603]лись в Царьград, и кормила Христа ради. Она вообще весьма радушно давала приют и покой приходившим в город странникам, монахам и епископам, уделяя им от своего имущества, и сам Феофил прежде часто пользовался ее гостеприимством и щедростью. Впоследствии же он враждебно относился к ней и за вышесказанных иноков, и за святаго Иоанна Златоустого и старался обесславить ее несправедливыми обвинениями, но никто не верил его злобной лжи и клеветам, — все знали ее чистую и святую жизнь. Слава об этой истинной рабе Христовой распространялась по всем церквам; она поступала подобно тому упоминаемому в Евангелии самарянину, который человека, израненного разбойниками и оставленного всеми прохожими без внимания, посадил на своего осла, привез в гостиницу и приложил заботы к его выздоровлению[17], — действительно, она давала пристанище всем, не имевшим где главу приклонить; о нищих и больных, пораженных язвами, брошенных на улицах и всеми оставленных, она усердно заботилась и вообще непритворно и всецело была предана делу милосердия. Сколько она истратила на добрые дела — золотом и серебром, одеждой и ежедневной раздачей пищи нищим — и сказать невозможно. Она много помогала и великим святителям, которые приезжали в Царьград по своим делам, и всячески удовлетворяла их нужды. Так, она пришла на помощь своим имуществом, пожертвовав много золота, серебра и церковных украшений святому Амфилохию, епископу Иконийскому, и Онисиму Понтийскому (а раньше и Григорию Богослову, святительствовавшему в Царьграде перед Нектарием), и Петру Севастийскому, брату Василия Великого, и Епифанию Кипрскому. Оптиму — он умер в Царьграде — она закрыла глаза своими руками. Не только святым и добродетельным людям делала она добро, но и крамольникам и врагам, как Антиоху, епископу Птолемаидскому, Акакию Веррийскому, Севериану Гавалийскому и их подобным. Она была незлобива и всю себя отдала Богу, потому и имение свое она считала не своим, а Божиим. Ее уважал святый Иоанн Златоуст как великую рабу Божию и любил ее духовною любовью, как некогда святый Апостол Павел Персиду, о которой пишет: цѣлꙋ́йте персі́дꙋ возлю́бленнꙋю, ꙗ҆́же [604]мно́гѡ трꙋди́сѧ ѡ҆ гдⷭ҇ѣ[18]. И Олимпиада святая сделала не менее Персиды, много трудясь ради Господа и служа святым с великою и теплою любовью.

Когда ни в чем неповинного святаго Иоанна Златоуста несправедливо свергли с престола, блаженная Олимпиада горько плакала об этом вместе с другими диакониссами. Выходя в последний раз из церкви, Иоанн Златоуст вошел в крестильню, позвал блаженную Олимпиаду с диакониссами Пентадиею, Проклиею и Сальвиною, добродетельною вдовою, и сказал им:

— Подите сюда, дети мои, и послушайте меня. Что против меня ведется, вижу я, подходит к концу. Я свое дело сделал и думаю, едва ли вы еще увидите меня. Поэтому прошу вас, не оставляйте церкви из-за епископа, которого поставят на мое место, по принуждению ли, или общим советом, но повинуйтесь ему, как повиновались Иоанну: церковь не может быть без епископа. Итак, да будет с вами милость Божия, поминайте меня в своих молитвах!

Они же, обливаясь слезами, упали ниц перед ним; и отправился святый в путь к месту своего заточения.

После его изгнания загорелась соборная церковь; и немалая честь города выгорела; поэтому все сторонники святаго Иоанна, неповинные, допрашивались начальником города об этом пожаре: предполагалось, что они подожгли церковь. Тогда пострадала и святая Олимпиада, как будто бы и она была виновна в том поджоге; ее приводили на суд и сурово допрашивали (начальник был жесток и бессердечен). Хотя и не нашлось за ней никакой вины, однако он несправедливо присудил Олимпиаду уплатить большое количество золота за поджог, в котором она не была виновна.

После этого святая покинул Царьград и отправилась в Кизик[19]; однако враги не оставили ее в покое и там; ее осудили на изгнание и заточили в Никомидию[20]; узнав об этом, святый Иоанн Златоуст написал ей из своего заточения послание, утешая ее в ее скорби[21]. Пробыв долгое время в за[605]точении и претерпев много горя, блаженная преставилась[22] ко Господу. После кончины, когда ее честно́е тело не было еще погребено, святая явилась во сне епископу Никомидийскому и сказала:

— Положи мое тело в деревянный ковчег и брось в море; куда выбросит его на берег волнами, там и пусть будет оно погребено.

Епископ так и сделал. Ковчег выбросило волнами на сушу в местности близ Царьграда, называемой Врохти, где была церковь святаго Апостола Фомы. Местным жителям было извещение от Бога о теле святой Олимпиады; они вышли на берег, нашли ковчег и положили его в церкви Апостола. И стали подаваться исцеления от всяких болезней. Спустя много лет напали на это место варвары, сожгли церковь, а святые мощи, оставшиеся невредимыми от огня, хотя ковчег и сгорел, бросили в море; и сделалась вода кровавою в том месте, куда были брошены мощи: так Бог возвещал о страдании рабы Своей. Но чудотворные мощи опять были взяты из моря верными. Узнав об этом, Патриарх Цареградский Сергий[23] послал пресвитера Иоанна, приказав принести их с честию в Царьград. Когда пресвитер прибыл на то место и поднял святые мощи, множество крови вытекло из них: и весьма дивились все, как через двести лет течет кровь из сухих костей, словно из живого тела. Так перенесены были эти святые и чудотворные мощи в царствующий город и положены в девичьем монастыре, который основала святая Олимпиада; и много было чудес от святых ее мощей: исцелялись всякие болезни и изгонялись бесы молитвами святой Олимпиады и благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцем и Святым Духом честь и слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.